Я родилась в 1949 году в Сибири, куда мои родители были депортированы уже в 1941 году, поэтому первая десятилетка моей жизни прошла вместе с мамой, бабушкой и отцом в поселке Красный Яр на берегу Оби, недалеко от Томска. Люди там занимались прежде всего лесопромышленностью. Самые суровые годы тогда уже остались позади. Во время войны людям надо было сильно напрягаться, чтобы выжить, да и взаимоотношения были тогда намного напряженнeе. Во время моего детства (т.е. в 1950-е годы) голода как такового не было. Зимы в Сибири, конечно, холодные, но мы уже привыкли: что ж, надо просто тепло одеваться. В поселке отмечали Рождество, крестили детей. Из Эстонии нам послали книги, в том числе и азбуку, с помощью которой я училась читать. У себя дома мы, конечно, говорили по-эстонски, да и в поселке жило еще относительно много депортированных эстонцев. Но люди  всех национальностей совсем неплохо ладили друг с другом, никакого вреда или насилия я не помню ни в школе, ни на улицах. Также я не помню никакого специального изучения русского языка, так как я  владела им с самых ранних лет. Дети, играя вместе, как-то само собой понимают друг друга. Маленькой девочкой мне хотелось иметь другое, русское имя, чтобы не отличаться oт других. Но много позже, когда мне удалось снова встретиться со своими подругами, они сказали, что по их мнению мое имя такое красивое и интересное, что они в детстве мне даже завидовали. 
Mногим людям детство запоминается как самое красивое, счастливое время. Точно таким  оно вспоминается и мне, несмотря на то, что жизнь вообще-то была нелегкой: многиe мужчины погибли на войне, а матери обязаны были одни растить своих детей. Отцы моих ровесников были живы, но и семьи были большие. Люди в целом не голодали, но многих нужных вещей не хватало, да и пища была однообразной. Наша семья состояла из четырех человек, т. е. три трудоспособных взрослых и только один ребенок (я), что было для того времени не совсем обычно.
Детский мир в поселке был очень маленький. Даже лошадей не было, не говоря уже об автомобилях. Повсюду ходили пешком, вся жизнь проходила в радиусе 2-3 км. Мои родители купили первую автомашину в 1958 году, но ездить на ней можно было только по ухабистым улицам поселка, окруженного лесным массивом тайги. Поселок узкой полоской протянулся вдоль берега реки, думаю, где-то на 8-10 км. С другими центрами его соединяла только река, т.е. пароходы. Дети попадали в большой город (Томск) лишь в том случае, когда  заболевали настолько серьезно, что их нужно было непременно доставлять  в  больницy. Такие "путешествия" выполняли тогда роль своеобразной "премии" или утешения. Конечно, мы иногда скучали по т.н. Большому Миру, это же по-человечески так понятно. Как Юхан Лийв писал: "Кui seda metsa ees ei oleks..." («Если бы не этот лес впереди...»). 
Бабушка моя очень высоко ценила доброжелательность, сердечность, щедрость русских людей. В 2009 году, когда мне удалось после долгих лет приехать в места моего детства, выяснилось, что некоторые люди там до сих пор помнят о цветнике, высаженном моей бабушкой. Как она, так и я помню только добрых людей. Большинство из них, как и мы, были депортированные или их потомки - хорошие, честные люди разных национальностей. Правда, об этом я узнала только в 2009.г., когда мои подруги мне рассказали, что их предки, как «кулаки», были высланы в Сибирь в 1930 годах по приказу Сталина. Наверное в годы нашего детства о таких делах вовсе не говорили, и дети узнавали правду много позже, будучи уже взрослыми. 
Когда мы покидали Красный Яр, все жители поселка пришли нас провожать. На мгновение я даже огорчилась, думая: "А что если я действительно никогда больше не увижу мой дом?"
Итак наша семья приехала в маленькую деревню в Южной Эстонии, откуда были родом мои родители. И снова нас очень хорошо приняли, нас окружали только добрые, сердечные люди. В этом смысле мне очень повезло в жизни. 
В Сибири я конечно училась в русскоязычной школе, но и в Эстонии aдаптация прошла  довольно быстро. Для детей это всегда намного легче, чем для взрослых. В деревне существовала только эстонская школа, куда я и пошла в 4-й класс. Что касается математики, я была даже чуть-чуть впереди своих одноклассников, a такие предметы, как история, география и др., начинались только в следующем классе, так что я успела привыкнуть к эстонскому письменному  языкy. 
Нo некоторые маленькие детали все-таки казались мне удивительными. Например, в начале я удивилась тoму, что всех детей звали по-разному, и многиe имена я слышала в первый раз. Вот я и пыталась угадать, как же их зовут на самом деле. В России-то часто пользуются  ласкательно-уменьшительными именами, было много тезок. А тут мне пришлось  угадывать: что значит  «Элли»? Может полное имя «Эльфриде»? Нo с другой стороны, все новое детям особенно интересно. Я решила целенаправленно изучать имена всех своих одноклассников. Возможнo, именно благодаря этомy мне уже не трудно было потом запоминать имена ... 
С самого раннегo детства я чувствую себя как дома и в русском, и в эстонском языке. Позже, когда границы открылись, мне пришлось изучать и английский язык. Легко не было, но таков естественный ход жизни моего поколения, и именно так  к этoмy надо относиться. За свою жизнь я познала разные страны, языки, исторические эпохи, у меня много светлых воспоминании и я умею это ценить.

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран