Рассказывает Владимир Михайлов (псевдоним)
Встречи со значимыми людьми.
                                       Сергей Миронович Киров.
Первая встреча из этой серии стоит особняком. Она произошла тогда, когда мне  было три  года, и я, конечно, не мог понять и запомнить масштабность этого события.
Зато о нём с восторгом рассказывал мой отец. Было это в 1933 году. Конечно, я этого помнить не мог, но мне эту историю многократно рассказывал отец. В ту пору отец работал инструктором  Ленинградского Городского  Комитета ВКП(б). Я, перенёсший  полтора года назад детский паралич, только начинал выкарабкиваться из состояния тотального паралича, нуждался в постоянном присмотре. По каким-то семейным обстоятельствам отец взял меня с собой на работу. Я находился на руках у отца. Отцу потребовалось сходить в «мужскую» комнату. Зайдя туда, он раздумывал, куда меня пристроить на несколько минут. Вошёл Сергей Миронович Киров и, увидев, что отец находится в  затруднении, взял меня на руки. Конечно, моей заслуги в этом событии нет, но много ли детей посидело на руках у члена ЦК ВКП(б), С.М.Кирова, любимца трудящихся Ленинграда. По мнению некоторых историков,  в начале тридцатых годов, С.М. Киров являлся самым авторитетным деятелем ВКП(б) и основным соперником И.В.Сталина.
 В  тридцатые годы прошлого века в СССР  происходили страшные события: охота за противниками линии партии, врагами Советской власти и шпионами. В стране процветали, с одной стороны страх, доносы и аресты, с другой – Вера в непогрешимость товарища Сталина, который не знает о том, что творится в стране, так как недобросовестные функционеры не пропускают народные стоны  до ушей любимого Вождя!  Так думало подавляющее большинство населения страны. После смерти Сталина и последующих событий число верующих в непогрешимость вождя уменьшалось, но не сократилось окончательно, сохранилось и до наших дней в сознании людей, главным образом, пожилого возраста. Подобная вера в честность и порядочность «Мироныча» (так любовно  звали  С,М,Кирова  рабочие Ленинграда)  сохранилась у меня до сих пор. Это вызывает негодование, в основном,  у «политических Флюгеров».
Последующие встречи свершались в моём уже  более зрелом возрасте, правда, с руководителями республиканского или городского уровня.  

                                        Иван (Иоханес) Густавович Кэбин.
Эти события произошли через тридцать три года после «встречи» с С.М. Кировом.   Хронологию пришлось нарушить из уважения к личности и должности  Иоханеса Густавовича Кэбина.
Когда я приехал в ЭССР, 1 Секретарём ЦКЭ уже многие годы был Иван Густавович Кэбин. Впрочем, мы существовали в разных мерах. Впервые  представительницу  этой фамилии я увидел в рентгеновском кабинете, куда эта пожилая, бедно одетая женщина пришла для обследования. Кто-то из сотрудников поинтересовался, откуда такая известная фамилия? Женщина скромно ответила, что она родственница Иоханеса Кэбина, живет в Кохтла-Нымме, бедствует. Мне, с присущей, тогда наивностью, показалось неправильным, что, якобы родственница 1 секретаря ЦКЭ, бедствует и сообщил об этом эпизоде в ГК партии. Через три дня мне, что согласно проверенным данным, у тов. Кэбина в районе К-Ярве родственников нет.
    В конце шестидесятых годов я отдыхал в пярнусском санатории «Эстония». Как-то раз, после завтрака, я присел отдохнуть на лавку недалеко от входа  в санаторий. Вдруг подъехала чёрная «Волга», из которой вышли молодая женщина и мужчина средних лет в строгом сером костюме. В этот момент среди случайных зрителей пронёсся шепот: «Кэбин». Молодая девушка, стоящая рядом со мной, закатила в небо глаза и прошептала:
«Неужели, я вижу самого Кэбина?».  Между тем  Иоханес (по русски, Иван) Кэбин вытащил из багажника чемодан и вместе со спутницей  прошёл  в санаторий. Случайные зрители разошлись, а рядом стоящая девочка некоторое время пребывала в молитвенном состоянии. Минут через десять Тов. Кэбин вышел, сел в машину и уехал. Так состоялось моё одностороннее знакомство с Иваном Кэбиным. 
    В тот же вечер по санаторию расползся слух, что в санатории отдыхает невестка Кэбина, очень скромная женщина. Благодаря моему «москвичу» я с ней познакомился 
Звали её Тамара. Прожила Тамар в Санатории недолго. Она попросила подвести её с чемоданом до дома, который располагается напротив городской библиотеки. Я знал это здание, по легенде, во время войны в нём в карты играл Геринг. Запихав чемодан на заднее сидение, мы поехали, не доезжая до «Казино» свернули во двор. На открытой веранде сидели люди и пили чай. Хозяин спустился по лестнице, вытащил чемодан, поставил его на землю и попытался залезть в потайной карман. Я перехватил руку, пожал её и, сказав: «всё в порядке», уехал. Больше я Кэбина не видал, хотя моё послание в ЦКЭ побывало у него и с его резолюцией возвратилось в наш Городской Комитет партии.
    Я начал своё повествование с рассказа якобы родственницы Иоханеса Кэбина.
Закончу рассказом моего приятеля доктора Маяса, который одно время работал Главврачом Республиканского Кожно-Венерического диспансера, который находился Нымме. Недалеко от диспансера проживал, ставший  к тому времени, Председателем Президиума Верховного Совета Эстонской ССР  Иоханес  Кэбин. Он любил прогуливаться по парку. Проходя мимо злополучного диспансера, он услышал: «Дед, а дед». Кэбин глянул вверх. На балконе стояли девицы, которые спустили на верёвке сумку с тремя рублями и попросили «дед» купить бутылку водки. Кэбин взял сумку и прямиком направился к Главврачу Матти Маясу, который  получил нагоняй, а «дамы» так и не дождались водки.             
            
                                                 Карл Генрихович Вайно,
           предпоследний первый секретарь ЦК Компартии Эстонской ССР.

Работал 1 Секретарём ЦК КПЭ с 1978 по 1988 гг. Принял это бремя после избрания Ивана (Иоханеса)  Кэбина  Председателем Президиума Верховного Совета ССР. Избрание К. Вайно на должность 1 Секретаря ЦК КПЭ было неожиданном. Мой знакомый, Председатель колхоза «Пепси Калур» Гурьян Куприянович Анников записался на прём на 28.07. 1978г к  Карлу Вайно как секретарю ЦК КПЭ по промышленности, а явившись в назначенное время узнал, что Вайно со вчерашнего дня уже 1 Секретарь ЦК КПЭ.
 И. Кэбин  готовил своим приемником В. Вэляса. Москва предпочла томского эстонца. К. Вайно  правоприёмному эстонцу  Вайно Вэлясу, которого, вероятно, чтобы не путался под ногами, отправили послом в Никарагуа.
Я познакомился с К. Вайно примерно, как в анекдоте, когда на приём в большому начальнику пришла женщина и сказала, что он должен её помочь, так как они вместе спали! ( она в зале, а он в президиуме)
В те годы я был «Внештатным Заведующим внештатным отделом здравоохранения  Городского Комитета Народного Контроля».
 К. Вайно стеснялся своего плохого эстонского языка. Коренное население относилось к нему настороженно, несмотря на то, что он с 1947 года жил  и успешно работал в Эстонии
Карл Генрихович более охотно посещал совещания, активы, проходившие в городах   Северо-востока республики. Так мы, почти по анекдоту, и встречались. Однажды, вероятно, заприметив меня, в перерыве подошёл ко мне и сказал, что он давно заприметил меня. Я скромно ответил, что я тоже часто вижу его в президиумах. Он смутился и сказал, что его всегда приглашают на сцену. После этого разговора мы стали здороваться «за руки»  перекидываться парой «светских! фраз. Запомнилась наша последняя встреча. Она состоялась в конце 1987 г. Вайно  выглядел усталым. На мой вопрос, почему он не бережёт себя, он ответил: «Приходится агитировать за Советскую власть». На мой вопрос: «А надо?», он ответил:  « Надо!». Как опытный политик он чувствовал приближение грозы. Это  была наша последняя встреча. 23 марта 1988 года его освободили от должности, он уехал в Москву.
     Всё коренное население  Эстонии с восторгом приняло известие об избрании Первым секретарём ЦК КПЭ товарища В. Веляса им казалось, что с приходом «своего» секретаря в республики наступит мир и процветание. Мне кажется, что все ошиблись.  
Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран