Любовь Коликова
Уважать, учиться, дружить
Моей мамы, Куропаткиной Клавдии Ивановны уже нет на этом свете, но прожитая ею жизнь, на мой взгляд, интересна и неординарна, поэтому хочу предложить Вашему вниманию историю ее жизни. Все сначала. 
Родилась мама в 1907 году, в Подмосковье в старообрядческой семье Хлудовых. Жили они большой семьей и все работали. Содержали чайную, обрабатывали землю... В 1917 г. приняли Советскую власть. Отец даже имел награду. Во времена НЕПа они расширили торговлю, встали на ноги. В период первых репрессии мужчины в семье были сосланы на Соловки, затем вернулись, а уже в 1937 г. все получили по 10 лет без права переписки. Это были шахты Воркуты и Казахстана. Маме дали зону, т.е. проживание в определенном месте. Так она оказалась в Егорьевске вместе с маленькой дочкой. Когда началась война, в Егорьевске находилось много людей из Эстонии. Туда был эвакуирован детский дом, там же оказались и эстоноземельцы, которые на тот период находились в России.
Там мама познакомилась с отцом Ильей Куропаткиным. Отец родился и жил до сороковых годов в Эстоний. Его отец Алексей Эрик пропал в Первую мировую воину. Мать умерла рано и отец с детства батрачил, в том числе и на мызе Лигвалла. Где то я читала про эту мызу. Там был очень жестокий хозяйн и даже существовал "Orja kivi", где наказывали провинившихся. Так вот отец, сменив фамилию на Куропаткин, в сороковых годах перешел границу и ушел в СССР. Так поступали отчаянные молодые люди во времена диктатуры Пятса. Как только освободили Эстонию от немцев, отец, вместе с другими вернулся домой. Многие из Россий привезли жен. Отец сумел выхлопотать для мамы документы, официально зарегистрировать брак, удочерить девочку. А в 1946 г. родилась я. 
Мама была открытым и честным человеком. Кто-то этим воспользовался. Есть такая порода людей - стукачи. И мама вместе с грудным младенцем угодила в тюрьму. Кажеться это была женская тюрьма Харку.    
Мама никогда мне об этом не рассказывала. Я узнала все уже перед ее смертью. Маму решили упрятать на всякий случай, а повод был серьезный - фактическое двоеженство. Ведь первый мамин брак не был расторгнут.
Муж пропал в шахтах Воркуты.  В том же 1946 г. была амнистия. Всех матереи с маленькими детьми выпускали из тюрем. Итак было полно беспризорников. Да и работники были нужны.         
Жили мы на улице Парги (Адамсони) в маленьком деревянном домике, в который в годы войны попала бомба. В потолке, помню, зияла дыра прямо на чердак и потолок подпирался бревнами, чтобы не рухнуть. В этом домике еще жил его хозяйн, старичок, а другие жильцы менялись. Это были хуторские эстонцы, бежавшие от колхозов. А еще помню, в нашем доме через подземныи ход можно было попасть на другую улицу. Чем и воспользовались очередные жильцы, когда их накрыла милиция. А занимались они тем, что грабили скот у эстонцев. Тогда в Таллинне многие держали кур, свиней. Ведь город был небольшой, застроенный деревянными домами с большими дворами и сараями. Там и держали скотину, пока не вышел очереднои указ.   
В 1950 г. отца не стало. Отец решил побывать в родных местах, а также и там, где батрачил, на мызе Лийгвалла. Там он был убит. Слишком много знал он о "хорошей жизни" в тех местах и о людях, которые прятались теперь по лесам. Боялись.          
Маме выдали поддельные документы о смерти и осталась она одна с двумя детьми на руках - четырех и одиннадцати лет, без всяких там пенсии, пособии и т.п. Чтобы нас поднять, мама работала на нескольких работах: дворником, по утрам топила печи на Тоомпуйэстее и стирала. Может помните или читали как раньше стирали?  Прачечная- это подвал, дровяная печь, большои котел, деревянные корыта. Так мама работала 11 лет. А обстирывала она всю войнскую матросскую часть и частично штаб флота. А еще стирала генеральским женам и т.п. Современным людям это трудно представить. А еще мы с неи ходили на рынок старья (назывался он символично- вшивка). Покупали старые брюки, стирали, перелицовывали, перешивали и там же продавали. Так мы имели возможность подкормиться. Ну что говорить. Я пошла в школу,  весила 17 кг, а сестра вообще была как былинка (остались фото тех лет). От такой работы мама потеряла здоровье. Ее прооперировали и дали мизерную инвалидную пенсию. Это в 51 год. Сестра после 7 класса пошла в техникум, т.к. продолжать учебу в школе было невозможно (после 7кл. за учебу надо было платить), а в техникуме она получала стипендию, как отличница. Жили мы на мамину пенсию, Верину стипендию и подрабатывали шитьем (нелегально). Мама до войны была хорошей портнихой и нас этому научила. Как это пригодилось нам в жизни! И сейчас у меня в квартире стоит самая ценная вещь - это швейная машина Зингер.         
В 16 лет я пошла работать и училась в школе. А первая моя работа - машинистка-стенографистка в Управлении госбанка. Тогда требовались хорошие знания эстонского, русского и грамотность. Стенографии нас учили в школе. Мы с сестрой учились и работали. Сестра стала программистом (тогда это по другому называлось). Работала на машино-счетной станции. Затем вышла замуж и уехала из Эстонии. Я получила образование инженера-химика, а затем и педагога и всю свою жизнь связала с Таллинным. Мама до 82 лет получала народную пенсию (это в 3 раза меньше обычной) т.к. у нее нехватало стажа (представляете!)  до 20 лет. А все , что было до войны и в воину - сгорело под бомбами.       
Прожив такую непростую жизнь, мама не озлобилась. Умела радоваться малому , особенно, когда стало жить лучше, выросли дети, появились внуки, стали прибавлять пенсии. Мама не любила говорить о тяжелых моментах жизни, всегда была настроена позитивно, любила шутить, смеяться, в том числе и над собой. По приезду в Эстонию она выучила разговорный эстонский язык. Мы все его знали, хотя в школе не учили. Просто общались, ходили вместе в кружки, играли во дворе, дружили, а порои и дрались. Мы, русские жили в то время вообще не интересуясь национальностью друга, знакомого (это только в паспортах было). Когда маме уже было под 90 лет, она просила меня записывать для нее новые эстонские слова, которые ей понадобятся. Всегда с уважением относилась к эстонцам, училась у них и дружила. Так же относились и к ней.   
Писать о маминой жизни можно еще многo  интересного, но ценя Ваше время, заканчиваю. Мама умерла в Таллинне в возрасте 95 лет. Ее прах я отвезла на Родину.

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран