Нина Гуревич
Таллинн 1954 год и далее ….

В 1954 г. я жила с родителями на Севере России в г. Молотовске и заканчивала судостроительный техникум. В то время в Советском Союзе студенты, заканчивавшие техникум, должны были отработать 3 года по специальности. Можно было остаться работать дома, так как у нас был большой судостроительный завод.  Можно было и уехать по направлению в любой другой город Союза, где требовались специалисты по судостроительным профессиям.  В 1954 г. к нам в техникум приехали представители от заводов из разных городов страны: с Дальнего Востока, из южных районов и из Таллинна.  С нами, выпускниками  техникума, беседовали, рассказывали о работе.
Почему я выбрала Таллинн, Эстонию? Первое – за «компанию» с подругами. Одна из подруг, мы учились в одной группе, сказала, что поедет работать в Таллинн. Но я ещё сомневалась. Что я знала тогда об Эстонии. Что это – одна из республик Союза, самая близкая к нам, и что находится недалеко от Ленинграда.  Из Молотовска до Таллинна тогда можно было доехать поездом без пересадок. Второе – это радио. Да, именно радио. Я любила слушать музыкальные передачи. Очень нравилось слушать певца с красивым голосом и акцентом. Оказалось, что поёт  эстонский певец  Георг  Отс. Вот всё это способствовало выбору Таллинна. Я получила направление на работу. Из нашего выпуска направление в Таллинн получили ещё около 10 человек. Мы должны были приехать к  1 сентября.
В конце августа 1954 г. поезд привёз в Таллинн трёх девушек. Это были Лора Карельская, Тамара Саморукова и я, Нина  Попова. Нам было по 19 лет. На вокзале взяли такси и приехали в Копли к общежитию Балтийского судоремонтного завода на ул. Белинского. Мы нашли коменданта общежития, и нам показали нашу комнату. Общежитие – двухэтажный дом коридорного типа. В конце коридора – туалетные комнаты, на первом этаже – душ и комната, где можно было постирать. Наша комната была на первом этаже. В комнате три железных кровати, около каждой кровати тумбочка. У входной двери – большой шкаф для одежды. В середине комнаты – большой стол. За шкафом, в углу – небольшой столик для приготовления еды, на нём электроплитка и чайник. Немного посуды мы привезли из дома. В этой комнате мы прожили несколько лет вместе. Тогда Эстония была Советской Социалистической Республикой в составе СССР.
На следующий (после заселения в общежитие) день мы поехали на трамвае на завод, в отдел кадров. На заводе было две категории работников – рабочие и инженерно-технические работники (ИТР). Мы относились к ИТР. В отделе кадров с нами провели ознакомительную беседу, рассказали о возможных местах работы: в цехе, в конторе или в конструкторском бюро (КБ). Мы выбрали КБ. Нас зачислили в штат завода и на каждую оформили трудовую книжку. В моей трудовой  книжке было записано: профессия – судокорпусостроение. Принята на должность   техника-конструктора  завода п/я 1083 (судоремонтный завод). Итак мы определились! Началась самостоятельная жизнь. Появилась обязанность регулярно ходить на работу. Работали с 8 до 17 часов с перерывом на обед. Тогда была 6-тидневная рабочая неделя. На работу на завод шли через проходную, за опоздания строго наказывали. Как мы были молоды. Ни забот, ни хлопот. Ни перед кем не надо отчитываться. Когда хочешь, приходишь, уходишь. Это о самостоятельности нашей в это время.
В Таллинн мы приехали осенью. Погоды были тёплые. Кругом много зелени. Общее впечатление от нового места было хорошее. В районе (Лыйме), где мы тогда жили, были каменные 2-х – 3-хэтажные дома – несколько общежитий и квартирные дома для семейных.
Через несколько дней после оформления мы, молодые специалисты, вышли на работу. Конструкторское бюро было большое, больше 100 человек. Бюро состояло из нескольких основных отделов и вспомогательных служб. Это были судокорпусный, судомеханический и электротехнический отделы, отдел систем и трубопроводов,  большой архив, служба стандартизации, библиотека, светокопировальная мастерская, копировальное подразделение. Мы втроём стали работать в корпусном отделе. Завод специализировался на ремонте военных кораблей. В начале нашей работой были натурные съёмки на кораблях с необходимыми замерами  и выполнение по этим данным чертежей под руководством и с помощью ведущих конструкторов, опытных людей с солидным стажем. Всеми  материалами  для нашей работы нас обеспечивал завхоз КБ. Тогда и до самого конца нашей работы в бюро эту должность исполнял Эдуард Христианович Эйхорн, интереснейший человек, прошедший войну в Эстонском стрелковом корпусе. В обеденный перерыв сотрудники расходились, кто в столовую, кто обедал на месте, а многие использовали перерыв для игры. В коридоре у нас стоял стол для игры в пинг-понг. Как только прозвонит звонок на перерыв, в коридоре уже очередь на игру. В КБ работали и приезжие и местные, и русские и эстонцы. В пинг-понг хорошо играл Адамсон. Мы и сейчас иногда встречаемся и вспоминаем нашу прежнюю жизнь и работу. По пинг-понгу у нас проходили местные соревнования. А команда от завода участвовала в городских соревнованиях. Я очень любила играть и участвовала в соревнованиях.
В свободное время и в выходные мы выезжали на трамвае в город. Там для нас всё было ново. Старинные здания, узкие улицы, сходившиеся между собой самым причудливым образом. Первые дни мы даже плутали там, не зная как выйти. Снабжение в  Таллинне было тогда лучше, чем у нас дома, откуда мы приехали. Я своим родителям посылала посылки с продуктами. Конечно калевские конфеты и (почему-то запомнила)  макароны. Вспомнилось, что около Балтийского железнодорожного вокзала был небольшой магазин в деревянном двухэтажном доме, этот дом и сейчас стоит на улице  Копли. Тогда в магазинах были прилавки. За прилавком продавец и товар. Когда я однажды зашла в этот магазин, увидела на витрине в  вазочке красную икру, а рядом большую открытую железную банку с чёрной икрой. Икру я, конечно, не купила, да и цены не помню. Зарплаты были небольшие. Я тогда получала 60 рублей в месяц. А что говорить о промтоварных магазинах!  Один восторг, всё красиво – и одежда и другие товары. В советское время в Эстонию за товаром приезжали из других республик Союза. Почему-то запомнились женщины в платках, тёмных жакетах, с мешками через плечо. Как-то уж очень они выделялись.
Вспомнила о первом посещении рынка. Когда увидела на рынке яблоки, много яблок, очень обрадовалась. Ведь у нас на Севере яблоки не растут и их тогда не привозили. У нас на огородах выращивали овощи, картошку. Фруктов никаких, только лесные ягоды. Так вот на рынке подумала, что буду есть яблоки, пока не наемся. И ещё. У нас выращивают редьку совершенно белую. А здесь я увидела чёрную редьку. Засомневалась, тот ли это овощ. Когда купила и почистила, оказалось, что вкус точно такой же, как у нашей домашней. А редьку я обожаю. Натереть её на тёрке, порезать репчатый лук, добавить растительного нерафинированного масла, всё перемешать – вкуснятина.
Днём на работе, а вечерами и в выходные – свободны. Чем то надо занять себя. Образование у меня было средне-техническое, и я думала об учёбе в институте. Знаний не хватало. Мы с подружкой записались в 10 класс вечерней школы. Занимались почти год, бросили. На заводе организовали кружок народных танцев. Пошла туда на просмотр, но что-то не получилось. В это время на заводе была санитарная дружина, и туда набирали молодых. И я стала ходить на занятия сандружины. Там занимались и из нашего бюро и из цехов завода. Помню первое большое соревнование в Кадриорге. Нам всем выдали форму и всё необходимое. На грузовой машине, приспособленной для перевозки людей, с песнями поехалти к месту соревнований. Всё это было в удовольствие, но испортил маленький эпизод. Во время соревнований, когда мы спрыгивали с машины, откуда ни возьмись появилась овчарка и покусала несколько человек. И мне досталось. Когда мы возвращались, стали обсуждать, надо ли привиться от бешенства. Но всё обошлось, спасли комбинезоны. Немного позже наша сандружина участвовала в более крупных соревнованиях, которые проходили за пределами Таллинна и длились несколько дней. Там были серьёзные соревнования. Помню что-то было с дымовыми завесами,  много «раненных», в основном молодых ребят. А ещё помню обед в большой столовой, где на третье нам давали кисель, кисленький, розоватого цвета. Я даже не поняла, из чего он. Мне объяснили, что из рабарбара (ревеня). Сейчас то я знаю, что это за растение, и часто сама делаю такой же. Однажды занятия сандружины проходили зимой. Перед занятиями нам всем выдали лыжи с лыжными ботинками. Не помню были это рядовые занятия или соревнования, но проходили они за городом. Передвигаться приходилось на лыжах.
В свободное время зимой выезжали на лыжах в сторону Нымме, катались с горок. Часто ходили на катки. Мы облазили все катки в городе. Хороший большой каток был около железнодорожного вокзала. На катке всегда было много света, играла музыка. У меня были свои коньки, у кого не было, можно было взять на прокат. Вход на каток был свободный, без билетов. Потом мы ходили на школьный каток, около театра Эстония. И ещё – на большой каток в районе центрального рынка. В Копли, на месте, где построили кинотеатр Раху, была большая лужа. Зимой это был естественный каток и все местные любители там катались. Одна женщина, которая не умела кататься, приходила со своим стулом и училась.
Посещали мы театры  и  кино. Всегда, когда я узнавала, что в концертном зале или оперном театре будет петь  Георг Отс, обязательно ходила туда с подружками. Отс был нашим любимым певцом. В отделе некоторые старшие сотрудники любили классическую музыку и часто посещали концертный зал. А когда в отделе по радио передавали классическую музыку, наш начальник, большой любитель музыки, восторженно говорил: «Тихо, слушайте болеро Равеля». Эту музыку я и сейчас ни с чем не спутаю.
Хорошо мы жили в то время. Эстонцы, русские и много других национальностей. В Советском Союзе везде был государственным языком русский, вторым государственным был язык коренной нации республики. Все деловые бумаги в Эстонии были на двух языках – русском и эстонском.
Летом по воскресеньям выезжали на машине за город, на природу. Тогда это были грузовые машины ГАЗ, как правило серо-зелёного цвета, приспособленные для перевозки людей – в кузове на бортовых брусьях укладывались гладкие доски – получались скамейки. Поездки организовывал профсоюз.  Рано утром в назначенном месте все собирались. Еду закупали заранее. Маршруты поездок были разные. Ездили в Нели-Ярве, в Айгвиду, на речку в Кейла, в лес в разные места. В основном собирались молодые, незамужние и неженатые, но были и семейные пары. Так почти всегда с нами были муж и жена Сумкины. Они делали хорошие фото наших поездок. Людмила Андреевна работала ведущим конструктором, а Игорь Владимирович – главным конструктором. Отдыхали целый день, купались, загорали, играли в разные подвижные игры. 
Было достаточно свободного времени. Где-то появилось объявление о курсах английского языка, с указанием адреса. Я записалась на эти курсы. Занималась год, а потом случилась любовь. Не до курсов. У нас в отделе систем работал скромный парень Яша Гуревич. Как работник он был на хорошем счету, и его фото постоянно красовалось на Доске почёта. Яша тоже молодой специалист и приехал из Киева. Когда мы начали встречаться, он учился в Таллиннском Политехническом институте. Мы встречались год, а в 1958 году летом поженились. Расписались в Таллиннском бюро  ЗАГС. Я сменила фамилию и стала Нина Гуревич. 
Соседки мои, с которыми приехали  в  Таллинн – Лора и Тамара – уехали, не отработав 3 лет, так как вышли замуж. Они уехали в Россию, к месту работы мужей. 
Было лето, и нашим свадебным путешествием стала поездка на 2 недели в дом отдыха Вызу, у моря, не далеко от Таллинна. Путёвку нам выдал профком вне очереди. Тогда такая путёвка стоила 7 руб. 20 коп. До женитьбы я жила в женском общежитии, а Яша – в мужском, недалеко от нас. Cтал вопрос: как быть, где жить дальше? Свидетельство и ЗАГСа придало храбрости. Ребята, которые жили с Яшей в комнате, ушли в другие комнаты. Я самовольно перебралась к мужу. Мы стали жить вдвоём в комнате, в мужском общежитии. Была у нас в посёлке управдомами по общежитиям. Она очень шумела, узнав, что я живу в мужском общежитии. Но не на улицу же нас, тем более, что есть документ ЗАГСа. Нам повезло. На подходе была сдача нового, большого заводского многоквартирного дома. В этом доме нам выделили комнату в 9 кв.м. Чтобы получить эту комнату, надо было  отработать определённое количество часов на строительстве этого дома. По вечерам Яша ходил на работы в этом доме, в основном на уборку строительного мусора. Вскоре дом заселили, и мы стали жить в своей маленькой комнате. Родился   сын, Аркадий. В  то  время  беременной  женщине   полагался     2-хмесячный отпуск  до родов и такой же после. Сохранялась зарплата и место работы. Когда сыну исполнилось 2 месяца, надо было выходить на работу. В Таллинне родных у нас не было. В ясли сына решили не отдавать. Искали приходящую няню. У нас их было несколько, но всё как-то неудачно. Мы с мужем решили, что я уволюсь, и будем воспитывать сына дома, а в 3 года отдадим в детский сад. Я уволилась. Через 2 года у нас родился второй сын, Сергей. Семья наша увеличилась, а мы продолжали жить хоть и в хорошей квартире, но в крохотной комнате - 9 кв.м на четверых. За это время, пока подрастали наши дети, в КБ опять распределяли новое жильё, но в этот раз муж не получил новое жильё. Мы ссорились из-за этого. Я говорила, что он считается хорошим работником и должен требовать улучшения жилищных условий. 
Я забрала сыновей и уехала к родителям. Я сказала, что приедем, когда он получит новую квартиру. Уехали. Жили у мамы с папой. Через несколько месяцев муж позвонил и сказал, что, если подождать, то получим новую трёхкомнатную квартиру, а если сейчас – двухкомнатную. Я сказала, что сейчас. Мы быстро вернулись и получили новую двухкомнатную квартиру в новом микрорайоне Мустамяэ. Мы поселились на улице Академия. Микрорайон только-только начал строиться. Наш дом был четвёртым жилым домом. Это было время, когда страной управлял Н.С. Хрущёв. По всей стране шло большое жилищное строительство. Вокруг больших городов возникали микрорайоны. Это был 1963 год. Когда мы приехали в Мустамяэ, там, кроме 4-х жилых домов, был построен магазин, дом бытовых услуг (туда я сдавала бельё в стирку). Рядом готовили к сдаче детский сад, отдельное здание кафе, столовую, школу.
Дети росли. Муж работал один. Появились материальные трудности. Я решила идти работать. Старшего сына определили в детсад. Я нашла работу в другом детском саду, и туда же взяли младшего сына. Утром муж – на работу, старшего сына – в садик, а с младшим на автобусе едем в другой садик. Стала работать в садике нянечкой. Коллектив был очень дружный. Заведующая – пожилая эстонка и коллектив наполовину эстонский, женский. Работалось нам хорошо. Когда я работала нянечкой, подумала, а не попроситься ли у заведующей, чтобы работать воспитательницей. Поговорили. Заведующая не возражала, но у меня не было педагогического образования. Решила учиться на педагога. В Таллинне было педагогическое училище дошкольного воспитания. Но мне хотелось иметь высшее образование, и я подала документы на заочное отделение Таллиннского Педагогического института  на факультет, где готовили учителей начальных классов. Когда второму сыну исполнилось 3 года, я уволилась из детсада, а сына определила в детсад недалеко от нашего дома.
На работу я снова пошла в КБ завода,  в тот же отдел, где работала раньше, до рождения детей. Работала и училась. В институте на нашем курсе учились в основном работающие учителя. Нам предложили определяться с работой по специальности – в школе. Это было, когда я была на 3-м курсе. Около нашего дома была школа. Завучем в этой школе работала женщина из нашего подъезда. Мы как-то с ней разговорились о том, что мне надо найти работу в школе. Мне помогли найти работу в школе. Я уволилась с завода. Стала работать в группе продлённого дня. Продолжала учиться, закончила институт, получив высшее педагогическое образование.
Дети пошли в школу. Тогда в Эстонии было десятилетнее школьное образование. В школу дети ходили в школьной форме. Форма была повседневная и парадная. В парадной форме присутствовал белый цвет. У девочек – белые блузки, белые колготки или гольфы. У мальчиков – белые рубашки и белые гольфы. В школе не только учили, но также вели воспитательную работу. В первом классе дети становились октябрятами. Октябрята – внучата Ильича, они носили октябрятские звёздочки. Учеников постарше принимали в пионеры. Пионер всем ребятам пример. Пионеры носили красные галстуки. В старших классах лучших учеников принимали в комсомол (Коммунистический союз молодёжи). Союзная организация молодёжи именовалась ВЛКСМ - Всесоюзный Ленинский Союз молодёжи. Комсомольцы носили значок, имели комсомольский билет и платили взносы. 
Тогда в Эстонии отмечали всенародные праздники, 1-е  Мая  и 7 ноября, «красный день календаря».. В эти дни все выходили на демонстрации. На демонстрации выходили школьники, студенты и всё трудящееся население. У каждой группы демонстрантов своя колонна. Все колонны празднично украшенные, под музыку проходили через центральную площадь города, затем расходились праздновать. Прекрасное настроение, свободный день.
Когда я жила в общежитии, одной из обязанностей коменданта – воспитателя общежития было ходить по всем комнатам и проверять, все ли вышли на демонстрацию. 
Росли дети, учились, муж работал по-прежнему конструктором, я – учительницей в школе. Так как мой муж всегда считался хорошим работником, ему предлагали вступить в партию. В СССР бала одна партия – КПСС (Коммунистическая партия Советского Союза). Я подумала, что нам пора подавать заявление на  расширение жилплощади – ведь скоро у нас должен был родиться третий ребёнок. Муж написал заявление. В нём он сообщил о том, что должен быть третий ребёнок. Завод строил в Мустамяэ дом. Опять были отработки на стройке дома. И мы получили трёхкомнатную квартиру. Третьего мальчика из роддома мы привезли в новую квартиру. 
Я продолжила работу в школе. Но через некоторое время заболела. После тщательного обследования врач-уролог  сказал мне, что надо лечиться. Заканчивался учебный год. Я  пошла в отпуск, он у учителей 48 дней. Врач сказала: - Сообщите на работе, что не будете работать и год будете на больничном. Я ушам своим не поверила. Сначала меня положили в больницу. Там пробыла несколько месяцев. Потом сделали операцию – удалили почку. Продолжала быть на больничном. Летом меня послали в санаторий на юг. Всё это за счёт государства. Мне предлагали инвалидность какой-то степени, но я отказалась и вышла на работу. В школе после болезни стало трудно работать. Мы с мужем решили, что надо найти работу полегче. В это время муж поменял место работы, но характер его работы не изменился – работа связана с судостроением и судоремонтом. Я уволилась из школы и перешла на работу  в отдел стандартизации на полставки (короткий рабочий день)  в той же организации, где работал муж. Малыш подрос, и мы отдали его в детский сад. У мужа был хороший фотоаппарат. Фотографировал часто детей, сам проявлял плёнки и делал фотографии (в ванной). Для изготовления фотографий у нас был увеличитель. В доме много семейных фотографий. Муж делал фотографии от рождения детей до их взросления. 
Летом мы старались выезжать на отдых к морю. Однажды к нам приехали моя мама и сестра, и мы вместе с детьми поехали в Вызу. Муж работал, но в воскресенье приезжал к нам. Отдыхали мы «дикарём», то есть без путёвки. Мы снимали комнату, а питались в кафе или столовой. В Вызу, на берегу моря была дача Георга Отса. Как-то утром мы видели, что он на надувной лодке вышел в море. На берегу его провожала женщина. Летом мы ездили в отпуск и на Чёрное море. Как правило  «дикарём». Мы отдыхали в Сочи, в Одессе, в нескольких местах в Крыму.
Мои родители и родные любили приезжать к нам в гости в Таллинн. Мама всегда восторгалась ухоженностью сельских мест в Эстонии, а папа любил посидеть в кафе, за рюмочкой. Тихо, красиво, не много народу.
Старшие дети, Аркадий и Сергей в школу. Подошло время и младшему сыну  Диме идти в школу. Мы записали его в « школу с углублённым изучением английского языка. Однажды, провожая в 1 класс Диму, встретила учительницу, с которой раньше работала в школе в Мустамяэ. Она сказала, что в 26 школе нужна учительница. Это меня очень устраивало – ведь я могла быть рядом с младшим сыном. Из отдела стандартизации я уволилась и стала работать в школе в группе продлённого дня. В школе у нас очень хорошо работал профком. Часто в выходные дни мы выезжали на экскурсии по Эстонии. Запомнилась большая экскурсия по «Золотому кольцу» России. Мы были в местах, где жил Л.Н. Толстой. По путёвкам профсоюза школы я несколько раз ездила в санатории: на юг Эстонии, в Трускавец на Украине. 
Это было уже в перестроечные годы, годы дефицита во всём. Всё надо было доставать, узнавать, где что дают. При магазинах работали столы заказов, где, придя пораньше, можно было купить некоторые дефицитные продукты: сосиски, докторскую колбасу, зелёный горошек, растворимый кофе и т.п. В школе тоже раз в неделю можно было заказать продуктовый пакет. Пакеты были различные, на выбор. Одно время был дефицит сахара. Школа организовывала заказы сахара. Можно было купить любое количество, хоть 100кг, и покупали. Около школы был овощной магазин. И мы всегда были начеку, если привозили бананы, апельсины. Мы быстро бежали в магазин с авоськами, и брали столько, сколько давали.
Наступил 1980 год, год Олимпиады. К Олимпиаде в Таллинне построили Горхолл, Парусный центр, спортивные сооружения для олимпийских соревнований яхт.
Когда старшие дети учились в последних классах школы, мы часто в выходные дни всей семьёй ездили рейсовым автобусом в Лохусалу. В лесу собирали ягоды, грибы, а потом шли к морю купаться. Вечером возвращались домой. У мужа в организации заказывали автобус для поездки в лес. Мы почти всегда участвовали в таких поездках  всей семьёй. Дети оказались заядлыми грибниками.
После окончания 10 класса старший сын поступил в Таллиннский Политехнический институт на строительный факультет. После окончания ТПИ он получил направление на работу на цементный завод в Кунда. Он должен был отработать там 3 года, но отработав 1 год, вернулся домой. На заводе и в городе были очень тяжёлые условия – везде цементная пыль, нездоровый воздух. Мы боялись, что его накажут, и уговаривали вернуться. Но Аркадий не вернулся. Был большой шум, завод сообщил в институт, Аркадия исключили из комсомола. Но уже были новые времена, перестройка. И пронесло. Сын устроился на работу в Таллинне. Второй сын, Сергей, несколько раз ездил поступать в московский институт. Он способный человек, в школе дважды перешагивал классы – с 5-го в 7-й и с 8-го в 10-й. Но с московским институтом не получилось. Сергей вернулся домой и стал работать. Через несколько лет всё же поступил в Ленинградский Политехнический институт и стал жить в общежитии.
Однажды, гуляя по Мустамяэ, недалеко от дома возле частных домов, увидела мчащийся мотоцикл с ребятами, у которых в руках развевался большой  сине-бело-чёрный флаг. В газетах писали о волнениях в Тарту, о студентах и о флаге, отличающемся от флага ЭССР. Кто мог подумать тогда, что этот флаг вскоре станет государственным флагом самостоятельной Эстонской Республики? Я продолжала работать в школе. Приближалось время выхода на пенсию. И тут произошёл распад СССР. Шёл 1991 год. Вот в это время я вышла на пенсию. На одном из педсоветов нам, нескольким учителям, вручили медали «Ветеран труда», и сказали, что это последние такие медали.
Младший сын закончил школу (тогда ещё у нас было десятилетнее школьное образование). Некоторое время работал в Эстрыбпроме.  Затем поступил в Тартуский университет на экономический факультет. После окончания университета получил эстонское гражданство. Выезжал в США по программе обмена студентами. Через некоторое время уехал и остался в США.
Эстония одной из первых вышла из состава Советского Союза, стала самостоятельным государством. В Эстонии избрали новое правительство, президента. И началось. Население разделили на наших и ненаших. Паспорт СССР стал недействительным. Гражданами страны стали считать всех, кто жил в Эстонии до 1940 года. Они получили «синие» паспорта. Все, кто приехал после 1940 года стали иностранцами и получили «серые» паспорта неграждан. Как только нас ни называли: лица без гражданства, русскоговорящие и т.п. Не гласное отношение было – уезжайте, откуда приехали. Иногда  даже по телефону звонили и повторяли тот же бред
Все мои дети родились в Эстонии и они тоже стали иностранцами. Хуже всех произошло с сыном, который в это время учился в Ленинграде. В последний месяц перед закрытием границы между Россией и Эстонией он успел приехать домой, не закончив учёбу в Ленинграде. В Таллинне ему долго не давали вид на жительство. Несколько лет он невольно был нелегалом. Было тяжело морально и сыну и нам, родителям. Куда мы ни обращались, всюду отказ. И не всегда безобидный. Помогло Бюро по правам человека. Андрей Арюпин из этого бюро помог оформить документы для судебного иска. Мы ему очень благодарны. Суд вынес решение выдать сыну вид на жительство и паспорт иностранца. Эстонская пресса не успокаивалась. Россию винили в оккупации Эстонии, иностранцев называли оккупантами.
Произошли изменения и в структуре хозяйства Эстонии. Постепенно исчезли многие промышленные предприятия. На Нарва мнт. был был большой радио-технический завод Пунане Рэт. Внутри всё перестроили, и теперь там большой торговый центр. Вместо бывшей Таллиннской бумажной фабрики теперь на этом месте – большой супермаркет Стокман. Исчез «Ээсти кабель». На месте 36 судоремонтного завода сейчас большой пассажирский порт и много торговых магазинов. Исчезли и другие промышленные предприятия Таллинна. Сейчас Таллинн из большого промышленного города превратился в туристский город.
Прошло несколько лет после распада СССР, Эстония – самостоятельное государство. С 2004 года Эстония – член Евросоюза. Налаживалась жизнь. Кто хотел, уехал из Эстонии. Поутихли национальные раздоры. Жили дружно, учили язык, получали эстонское гражданство.
И вдруг в 2007 году начались Апрельские события, перенос Бронзового солдата – памятника воину-освободителю Эстонии от фашизма. Памятник перенесли из центра города на воинское кладбище. Это случилось накануне Дня Победы, 9 мая. Всё это произошло под нажимом правительства Андруса Ансипа, только пришедшего к власти. Это оскорбило жителей, чьи отцы, деды воевали против фашистской Германии. Опять общество раскололось. Опять заговорили о гражданском мире.
Мы с мужем живём в Таллинне уже больше 55 лет. Мы оба на пенсии, но муж продолжает работать. У меня российское гражданство, у мужа – украинское, с постоянным видом на жительство в Эстонии. Старший сын живёт в Таллинне, имеет эстонское гражданство. Женат. У него 3 взрослых дочери – все граждане Эстонии. Его жена имеет «серый» паспорт и постоянный вид на жительство. У него есть земельный участок под Таллинном, где он строит небольшой дом. Он предприниматель. У него есть машина. А 20 лет назад, когда  они с товарищем начали своё дело, была у них небольшая машина, «башмак». Потом эту машину поменяли на микроавтобус. В рабочее время её использовали для перевозки товара. По выходным дням сын вывозил всю нашу большую семью вывозил за город, в лес к озеру. Там мы отдыхали, собирали грибы, ягоды. А зимой на этой машине выезжали в мустамяэский лес, катались на лыжах. Лыжи были у всех, даже у маленьких внучек. Позже сын несколько раз менял машины. А сейчас внучка закончила курсы вождения и получила права. Никогда в нашей семье и семьях наших родителей не было своих машин. Средний сын живёт в Таллинне, он гражданин России и имеет постоянный вид на жительство. Работает переводчиком. Младший сын живёт в США. Он гражданин Соединённых штатов. Имеет двух маленьких сыновей.  Летом 2009 года мы с мужем и средним сыном ездили в Америку к Диме, в гости. Посмотрели, как они живут, познакомились со всей новой роднёй. Сын живёт в Калифорнии, в небольшом городке. Нас удивило, что в городе нет общественного транспорта, такси. У всех – машины. Везде прекрасные дороги. Внучки, дети Аркадия учатся – старшие в институтах, младшая заканчивает гимназию. Она учит финский язык и собирается повышать образование  в Финляндии.
Я прожила всю взрослую жизнь в Таллинне и не жалею об этом. Таллинн красивый город. И очень жаль, что некоторые (в основном высокопоставленные) нас здесь не любят. И часто не любят те, кто верно служил прежнему, коммунистическому режиму.

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран