Павел Дорохин
Каждое лето в Таллинне 

Наверное, у меня нет права писать здесь свои воспоминания, так как родился и живу я в Минске (Беларусь), да и лет мне не так уж много, 25, воспоминания скудны и разрозненны. Почти каждое лето, начиная с младенчества, я приезжаю в гости к своей бабушке в Таллинн.
Бабушка моя, Петрова Мария Федоровна, родилась в 1936 году в пос. Хвойная (Новгородской области), училась в Ленинграде, в 1958 году по распределению попала в Таллинн, где изначально работала на телефонной станции Суур-Карья, затем в министерстве связи ЭССР и, наконец, в 1990-е годы на телефонной станции в Нымме. 
Моя мать, Ирина Юрьевна, родилась в Таллинне в 1961 году, где и провела свои детство, отрочество и, частично, юность. 
Место проживания. Бабушка изначально поселилась в общежитии на Ратушной площади, потом построили дом на ул. Гонсиори ( тогда Ломоносова), а с 1965 г. она живет на ул. Мулла, в классической «хрущовке». Во дворе дома на Гонсиори Георг Отс чинил свою «Победу».
Я, конечно, времена ЭССР помню крайне мало, но кое-что помню. Сыле называлась тогда ул. Карла Маркса, неподалеку были магазины «Молдавия» и «Минск» (последний, кстати, сохранял свое название и в 1990-е годы), на задней стене «Минска» было написано «козел». Помню пожарную каланчу в районе ул. Харьяпеа, которая затем стала кирхой. В складах Дома мебели вентиляторы в ту пору не были закрыты решетками, а дворы домов – заборами. Возле художественной гимназии (которая тогда, понятное дело, гимназией не была) были подсобные помещения, в одном из которых тогда открылся магазин.  Помимо прогулок по Старому городу значительное время мое занимало нахождение на огороде в Суур-Сыямяэ, что возле аэродрома. Аэродром в то время занимал меньшую площадь, и можно было через поля дойти до остановки Раудбетони.
В магазинах было негусто, но почти всегда был хлеб «сепик». Молоко часто было в пирамидальных упаковках. Было много игрушек из пластмассы – ведерки, формочки для песка и даже строительная каска. На пересечении Мулла и Ристику стоял газетный киоск. 
До 1991-го года основным способом моих путешествийв Таллинн был самолет – помню рифленую его крышу и вид на Юлемисте – похоже, в целом там все так же.  Из тогдашних развлечений можно вспомнить Луна-парк (возле «Русалки»), где были довольно странные аттракционы, вроде мусорных контейнеров, которые символизировали депутатские трибуны, а также крупный бутафорский бюст гориллы. Удивительным аттракционом была шестигранная комната, которая вращалась. Из тогдашних спичек помню коробки с ладьей и куклой в национальном костюме. В целом же Таллинн ( по сравнению с Минском) и тогда уже производил впечатление места много более цивилизованного.
Ах да, ведь там и в ту пору было море. Ходил я, в основном, на Штромку, тогда еще полудикую. Из рукотворных объектов там были, пожалуй, только канализационный коллектор (выходящий прямо в море, условно разделяющий Штромку и болота Мустйые) и бункер, в котором размещался магазинчик. Улицу Кольде, ведущую на Штромку, тогда пересекала железная дорога. Однажды на Штромке приключилось нашествие божьих коровок, которые упились морской водой и начали кусать отдыхающих. 
Итак, наступает 1991-й год. Где я был 20 августа 1991 года? Вот не помню, но в те времена я в Таллинне проводил все лето и в тот год вернулся в Минск то ли в самом конце августа, то ли в самом начале сентября, это был мой последний полет на самолете. Однако, я достаточно хорошо помню каменные баррикады на Тоомпеа. 
Из событий того года гораздо лучше запомнился «Rocksummer», где помимо «Jethro Tull», «Каомы» и Гребенщикова, выступала белорусская группа «Ulis», текстовик которой был другом моего отца. И мне довелось побывать в номере группы в гостинице «Пирита» - помню только, что на соседнем балконе было довольно много бутылок из-под «Тархуна». На пляже в Пирита продавали тогда вкусное мороженое трех видов – шоколадное, клубничное и фисташковое. Что до фестиваля, то на него меня родители не стали брать, но я был на Певческом поле до его начала, бегал среди колонок «Jethro Tull», всем участникам тогда выдавались зелено-красные фенечки.
Советские рубли на ценниках подписывались тогда о. р., а крона появилась только через год, и я очень хорошо помню, как насобирал тогда, уже в 1992 году, на рынке Кадака целую крону, а у одного знакомого мальчика были «первые 10 центов», прямо как у героя популярных тогда «Утиных историй» Скруджа Мак Дака.
Отец мой, кстати, совершенно для себя неожиданно поучаствовал в каком-то из эпизодов «Поющей революции», когда белоруские национальные деятели попросили его подержать на одном из митингов в Таллинне бело-красно-белый белоруский флаг (как символ солидарности с эстонским народом), пока они ходили по своим делам. Однако, в целом отца интересовала не столько политика, сколько горка Харью с ее пластинками. Неформальные молодежные движения Таллинна не помню, но помню, что в Старом городе все тротуары были исписаны загадочными посланиями, а остановки – лозунгами «Õlu on elu» [„Пиво - это жизнь“].
Здесь и далее начинаются мои воспоминания, связанные с независимой Эстонией, куда более разнообразные и содержательные. Самолет сменился на поезд «Чайка», да и то ненадолго, вскоре пришлось добираться окольными путями через Петербург, только с 1996 года стало возможным ездить из Минска на автобусе. Тем временем в Таллинне начали открываться подвальные магазины, появилась красочная реклама, сменились вывески. Но это уже совершенно другая исторя и, пожалуй, на 1992-м годе я и остановлюсь, хотя рассказать еще есть о чем. Что до 1992 года, то начало его я встретил также в Таллинне. Помню морозный день, мы с бабушкой стоим на остановке Тынисмяги, дома картонная коробка с картофельными хлопьями, а над зданием библиотеки летает в ослепительных лучах аэростат, а что на аэростате написано – я не помню.

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран