Поневоле на новую Родину 

Меня зовут Анна, у меня эстонский паспорт, в котором стоят неправильный год, месяц и день рождения – 11 февраля 1937 года. Причиной этому стало то, что я прибыла в Эстонию вместе со своей старшей сестрой, когда нас во время войны отправили в лагерь. Мы попали в Клоога. Я была очень маленькой и ничего не помню о том времени. Первые воспоминания сохранились с 1944 года, когда я уже жила в Эстонии у приемных родителей. Детство свое помню только из их рассказов. 

В 1942 году молодежь из Клоога и предположительно из других мест перевозили на работу в Германию. В рабочее рабство взяли и мою сестру. Так как я была тогда очень маленькой, должна была ехать с ней. Помимо меня на этапе были и другие дети. Определенно, ни я, ни они не смогли бы пережить длинную и тяжелую дорогу. Когда поезд остановился на вокзале в Раквере, жителям близлежащих домов и деревень рассказали о положении, в котором мы оказались, в надежде, что найдутся добрые люди, которые взяли бы маленьких детей с поезда под свою опеку. И добрые люди находились. Так некоторые карапузы обрели свой новый дом и нашли новых родителей.  

Я стала жить в Эстонии в семье русских интеллигентов, приежавщих суда уже в царское время. От них слышала, что передавая меня приемной матери,  моя сестра сказала, что зовут меня Анной и мы родом из города Белёва, что неподалеку от Тулы. Я была тогда страшно больна, полностью покрыта экземой. Сестра попросила у матери, чтобы меня похоронили в том же платьишке, в которое я тогда была одета. 

Помимо меня в семье было еще двое мальчишек, которые стали мне братьями. Тем, что осталась в живых, я, по всей видимости, обязана  приемному отцу, врачу по профессии, которому удалось вернуть мне здоровье. Правда, с того времени я его не очень хорошо помню.  

Отца завербовали врачом в немецкую армию. Он последовал за отступавшими немцами, потому что врачебная этика не позволила ему оставить раненых без врачебной помощи. Вернулся только в 1947 году. По окончании войны, отец сидел в лагере для военнопленных. Дорога домой после освобождения была долгой.  Естественно, по возвращении, его в одночасье хотели сослать в Сибирь замаливать вину перед Родиной.  К счастью, тут вмешались местные заведующие заводов и коммунисты, которые дали понять НКВДэшникам, что такой хороший врач принадлежит Эстонии, и без него они не справятся. Так моей новой семье удалось остаться всем вместе.  Его службу в немецкой армии так и не забыли: несмотря на услуги - он был исключительно популярным доктором среди местных - его работа в Советское время не получила никакого признания.  

Даже не стоит упоминать о том, как тяжело было нашей маме растить и одевать без помощи папы, вдобавок к своим, еще и третьего ребенка. Но она справилась. Не знаю отчего, из-за тяжелых времен или еще чего-то, я была очень низкого роста, так что определить мой возраст оказалось очень сложно. При удочерении так и написали дату моего рождения 11.02.1937. 

Я закончила эстонскую школу и пошла учиться дальше  в мед.школу, которую также  закончила. На протяжении всей жизни, вплоть до пенсионного возраста, проработала медсестрой. Всё же могу назвать себя двуязычным человеком – в семье между собой часто говорили на русском, русская литературная классика была в почете – у камина нам нередко ее читали вслух.   

В конце пятидесятых мне удалось восстановить связь с кровными родственниками. Выяснилось, что выжил мой брат, которого я не помнила вообще. Сестре Гале также удалось живой возвратиться из Германии. В начале шестидесятых я впервые ездила к ним в гости в деревню Белёво. По сравнению с Эстонией, жизнь там была очень жуткой. Более чем через пятнадцать лет после окончания войны часть народа-победителя так и продолжала жить в землянках. В магазинах царила полная пустота.  Мне стало жалко всех тех людей, чьи тяготы не закончились, когда настал конец войне и восстановительным работам.  

С тех пор я нахожусь в тесной переписке со своими родственниками. Регулярно ездили друг к другу в гости. Галя нас уже покинула, и мне жаль, что ее последний визит в Эстонию пришелся только на начало восьмидесятых. Мне очень хотелось бы показать ей жизнь в Эстонии после восстановления независимости... 

Мы также пробовали получить поддержку или компенсацию от Федеративной Республики Германии. Я ведь все же была в концентрационном лагере. К сожалению, нам не удалось найти ни одного документа, подтверждающего ссылку. Их не было ни в Белёве, ни в Эстонии, ни в немецких архивах. Что уж там, жизнью в Эстонии и своей новой семьей я хоть довольна. 

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран