Александра Соловьева-Кулль
Я нашла свое место в жизни 

Меня зовут Александра Соловьева-Кулль, родилась в 1949 году, русская, гражданства не имею и как-то не переживаю по этому поводу, так как считаю себя «гражданином мира».
В Эстонии живу половину своей жизни, с 1979 года, решила поделиться своими воспоминаниями об этом времени, т. к. жизнь моя сложилась здесь, в целом, удачно и, думается, ее описание будет интересно и читателям, если, конечно, эта рукопись увидит свет.
До приезда в Эстонию мы с мамой и бабушкой жили в России, в сальских степях Ростовской области. Мама была завучем школы, преподавала историю и немецкий язык. В 16 лет я поступила в Ростовское училище искусств на теоретико-композиторское отделение. Мне нравился Ростов, разноликий и разноязычный шумный город, красавец Дон, где мы с друзьями занимались парусным спортом и ходили в походы на яхтах. Некоторые даже сами их строили. (Тогда это было хобби для всех желающих, а теперь один из самых дорогостоящих видов спорта как в России, так и в Эстонии).
После окончания училища по распределению вернулась в родной совхоз «Гигант» и один год (1969-1970) работала в той же музыкальной школе, которую раньше окончила сама. В этом же году умерла бабушка, и мы остались вдвоем с мамой.
С детства я сочиняла стихи и песни, которые публиковались в донских газетах и исполнялись на сцене местного Дворца культуры. (До этого окончила школу с золотой медалью, и меня особенно привлекали гуманитарные предметы: литература и иностранные языки).
Но после пяти лет жизни в Ростове мне стало скучно в «Гиганте», захотелось новых друзей, общения с интересными людьми, всего того, что привлекает молодых, пытливых, полных сил и желаний людей. 
Учиться я любила всегда, во время учебы в Ростове самостоятельно изучала на курсах французский и итальянский языки, которые мне очень нравились. Как нравился и  город Ленинград, где с 1970 года я стала учиться в институте культуры им. Крупской. Там и встретилась со своим первым мужем. У нас было много общих интересов, много друзей, мы были поколением «шестидесятников», увлекались поэзией А. Вознесенского, Р. Рождественского, Е. Евтушенко, Б. Ахмадулиной, авторской песней, французским шансоном, «битлами», слушали «Машину времени» и «Аквариум», нашими кумирами были А. Макаревич, В. Высоцкий, Б. Окуджава, М. Таривердиев и многие другие культовые личности XX века. Жили то в студенческой общаге, то на съемной квартире, очень бедно, но весело. Никогда не забуду, как комендант общежития ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ устраивал по вечерам облавы на студентов, слушающих песни Высоцкого или читающих «самиздатовского» Солженицина, и отбирал все это, угрожая выгнать из общаги и из института. (А по вечерам сам все это слушал и читал в своей каморке). Ленинград был тогда очень, даже чересчур, идеологизированным городом, мне надоедало тратить бесполезно время на конспектирование толстых томов Ленина и Крупской, поэтому учеба в этом ВУЗе особой радости мне не приносила, но сам Питер был для нас, провинциалов, город-сказка, город-университет.
В 1972 году у нас родилась дочь Маргарита, мне пришлось вернуться к маме в «Гигант», а муж после окончания института сразу ушел в армию. Когда вернулся через 2 года, что-то не заладилось, не сложилось, хотя мы несколько лет еще жили вместе с мамой и дочкой и работали педагогами в музыкальной и общеобразовательной школе. Но семейная жизнь рассыпалась на глазах, и было ясно, что ее нужно кардинально менять. В конце концов, мы решили расстаться по-доброму, и муж уехал в свой родной город Кострому. 
Об Эстонии я, конечно, знала из книг, но как-то не представляла, что когда-то стану здесь жить. (Хотя было одно интересное совпадение: самым первым хоровым произведением, которое мне предложил для разучивания мой институтский педагог, была песня Г. Эрнесакса « Mu Isamaa», и мои хористы распевали буквально пророчески: «Какое счастье жизнь прожить в Эстонии родной!»).
А в дальнейшем все решил Его Величество Случай: в Таллинне жила мамина подруга детства, мама ездила к ней в гости и много интересного рассказывала об этом чудесном городе. В 1975 году впервые поехала и я. Увидела Таллинн воочию – и у меня в буквальном смысле «поехала крыша». Непрвычная, строгая архитектура, соборы, шпили башен, размеренный, неторопливый ритм жизни (и это после сумасшедшего Ростова), аромат горячих булочек с корицей и свежего кофе, вкусный «Вана Таллинн» и забавный Вана Тоомас на Ратуше, и музеи, музеи... Я старалась все увидеть и впитать в себя новые впечатления. Помню, как с удивлением пробовали учителя и ученики в музшколе привезенные мною «Пепси-колу» и обычные советские жвачки: Прибалтика казалась нам заграницей, и, представлялось, что именно так и должны жить «белые люди». В 1977 году, после второго вояжа в Таллинн, я твердо решила, что мы любым путем должны перебраться жить в Эстонию. А путь был только один: обмен квартирами. Очень трудно было уговорить на это маму. Дело в том, что я, как и многие советские комсомольцы, была воспитана на том постулате, что Россия – «старшая сестра» всех республик Советского Союза, что эстонцы относятся к русским если не с любовью, то уж, во всяком случае, доброжелательно, а мама, будучи историком и парторгом школы, разбиралась в политике лучше меня и так не считала. Она заранее предугадывала, какие «подводные камни» ожидают нас при переселении в Эстонию и никак не соглашалась на переезд. (Годы спустя многие ее опасения подтвердились, но об этом позже). И только веский аргумент, что и мне, и внучке удастся построить свою жизнь в Эстонии успешнее и интереснее, чем в российской провинции, оказался решающим: с помощью маминой подруги через газету «Вечерний Таллинн» нам довольно легко удалось обменять мамину квартиру на пригород Таллинна – пос. Вайда, где мы прожили уже 32 года, с июля 1979-го. (Забегая вперед, скажу, что мама так и не прижилась на новом месте: все здесь было для нее чужим, подруги, подходящие ей по интеллекту, остались в России, а здесь таких не было. Ко всему, мама была очень общительным человеком, и здешний «хуторской» менталитет, когда «каждый сам за себя», был ей непонятен).
С мужем мы остались добрыми друзьями, часто ездили друг к другу в гости и помогали, как могли, но с наступлением «дикого капитализма» он, уже по материальным причинам, этого делать не мог. Мы жили немного более обеспеченно и часто вместе с дочкой наезжали в старинный русский город Кострому, чтобы проведать его новую семью. 
Первые мои впечатления об Эстонии оказались самыми благоприятными: к началу учебного года я нашла себе работу в 41-й школе Таллинна – открыла там музыкальный класс аккордеона и баяна, организовала художественную самодеятельность среди учителей и школьников. Все мне нравилось в этой школе: и вид из окна на залив, и мой новые «эстонские русские» ученики, и наш дружный учительский коллектив во главе с директором Л. Д. Калацкой. Никогда не забуду, какие замечательные праздники, юбилеи, капустники мы устраивали под баян! Вместе сочиняли сценарии, пародии, рисовали дружеские шаржи, и именно в этой школе, которой теперь не существует, у меня появились первые подруги и друзья: А. Н. Каменик, А. М. Крылова (теперешний директор гимназии Карьямаа), И. В. Карамкова, В. В. Сытник, в 80-е годы директор Дома пионеров, а летом начальник пионерлагерей им. Гагарина и лагеря завода «Двигатель», где я работала музыкантом, а вместе со мной отдыхали на природе мама, дочка и верный пес Бим. С этими прекрасными людьми мы дружим до сих пор и вместе встречаем праздники.
В 1979 году дочь пошла в 1-ый класс Вайдаской 8-летней школы, а я этой же осенью стала работать по совместительству в этой школе: вела уроки пения в русских классах  (школа была тогда 2-язычной) и открыла музкласс аккордеона, баяна и фортепиано.
Первым сюрпризом оказалось то, что самой первой ученицей в музклассе стала 7-летняя эстонка Рагне, которая совсем не понимала по-русски, а я, живя в Эстонии лишь 2 месяца, естественно, еще не могла общаться с ней по-эстонски. (Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что подготовку к переезду я начала еще в России: приобрела необходимые пособия, словари, разговорники и даже письмо директору Вайдаской школы написала, как могла, по-эстонски). В музкласс потянулись не только русские, но и эстонские ученики, и первым делом я составила разговорник прикладного назначения, из музыкальных понятий и терминов. Постепенно он расширялся, и к Новому 1980 году я уже могла неплохо объясняться с учениками-эстонцами и даже с местным населением, правда, пока на чисто бытовые темы. С учителями в местной школе сложились теплые отношения: они помогали мне освоить нелегкий язык моей новой родины, что я делала с удовольствием, поскольку никто меня насильно не «подстегивал». (Может, именно по этой причине, позже, в годы насильственной эстонизации и ассимиляции я не обивала пороги Департамента гражданства и миграции с целью получения вожделенной «синей паспортины»: ведь для этого надо было сдать экзамен, а я привыкла их принимать. Сначала было немного обидно: ведь мы всей семьей голосовали за независимость Эстонии, к тому же я была уже замужем за коренным эстонцем, чем же я не потрафила эстонскому государству и не заслужила его гражданство? Но потом я как-то расхотела его получать и перестала комплексовать по этому поводу, так и живу в своем «гордом безгражданстве»).
Так вот, учителя-эстонцы никогда не смеялись над моими ошибками в речи, водили меня по музеям и в Эстонский драмтеатр. (Первым спектаклем, который я там посмотрела, был «Цвета облаков» А. Крусвалла). Так что первые соприкосновения с эстонцами никаких проблем не вызывали: в то время мы жили дружно в своем небольшом поселке, вместе встречали праздники в нашей столовой или в клубе Патика, и никто никому не указывал на «пятый пункт», а жили и работали бок о бок и эстонцы, и русские, и белорусы, и украинцы, и другие нации.
Особенно большой приток жителей других республик стал ощущаться в 1980 г., в связи с подготовкой Олимпийской парусной регаты. Честно говоря, коренные эстонцы были этим не очень довольны, и я их понимаю, потому что большая часть приезжих были строители, рабочие, приехавшие сюда в поисках лучшей жизни, по сути своей маргиналы, которые не желали ничего знать ни о вековом укладе эстонцев, ни об их культуре и литературе, не говоря уже о том, чтобы изучать их язык. Мне до сих пор стыдно за многих моих соотечественников, чьи великодержавные взгляды передались и их детям, моим ученикам. Так что вполне можно понять нелюбовь эстонцев к подобной публике, изъясняющейся  (да еще в присутствии детей) на ненормативной лексике, а ведь именно такая категория «пришельцев» заселила со временем целый город-район Ласнамяэ. И сколько я ни объясняла детям и их родителям, что нельзя «ломиться со своим уставом в чужой монастырь», все было бесполезно. (К тому времени ко мне пришло понимание того, о чем предупреждала мама: никакие мы не «старшие братья и сестры», а непрошенные пришельцы из совсем другого мира, чуждого эстонцам. Но никто тогда не мог предположить, что нас огульно обзовут «тиблами», «оккупантами» и прочими оскорбительными прозвищами, хотя умом понимаешь, что на такое способна только неграмотная, обозленная толпа, местное быдло, которое «повелось» на призывы своих лживых «вождей» «очистить площадку». Интеллигентные же эстонцы так не думают, пример тому – добровольный уход из жизни прекрасного поэта, писателя и честного человека Юхана Вийдинга).
В связи с этим наболевшим и набившим оскомину пресловутым «национальным вопросом» мне хочется привести строчки из романа моей любимой писательницы Майму Берг «Я любила русского» в отличном переводе Светлана Семененко, ставшего впоследствии нашим большим другом: «Любовь, чувства – вне национальных рамок. Когда пришло НАШЕ время, и многие в нашем независимом обществе стали выяснять, зачем нам нужны эти русские, я написала ПРОТЕСТНЫЙ роман, восстав против неосознанной ненависти. Я хотела сказать: Эстония будет свободна тогда, когда мы избавимся от комплексов, когда мы обретем душевную свободу. Для свободы нужно созреть.» А вот созрела ли нынешняя Эстония для свободы и созреет ли когда-нибудь, как говорится, «суур кюзимус»...
Да простится мне это лирическое отступление. Но вернемся в 80-е годы прошлого века. Я продолжала работать в двух школах и в Доме пионеров под руководством замечательного педагога-энтузиаста Виктора Сытника, много и с удовольствием, создала совместные детские коллективы: инструментальный и вокальный ансамбли из городских и вайдаских школьников. В 1986 году мои воспитанники выступили в передаче Центрального телевидения «Веселые нотки» в Москве. Они исполняли 2 песни: вокальный ансамбль – мою «Песенку юного музыканта», а солист-эстонец – «Му коду», причем аккомпанировал им ансамбль наших аккордеонистов, баянистов, флейтистов, рояля и ударных. Было много аплодисментов и памятных подарков. До сих пор, уже взрослые, участники той поездки вспоминают с восторгом красавицу-Москву и все, что с ней было связано. Так совпало, что в эти же дни моя 14-летняя дочь была награждена как активистка путевкой во Всесоюзный пионерлагерь «Артек» при содействии все того же Виктора Сытника. Там она много выступала, знакомя школьников из других республик с эстонской музыкой, поэзией, песнями в эстонском национальном костюме. На память об Эстонии в «Артеке» остались наши куклы, сувениры и подарочное издание эпоса «Калевипоэг». Новых друзей и впечатлений у девочки было много, но их омрачила случившаяся как раз в эти дни чернобыльская трагедия. 
В 80-е годы я познакомилась и познакомила свою уже подросшую дочь со многими талантливыми таллиннскими бардами и поэтами, которые собирались обычно в ДК строителей на ул. Эндла или в клубе завода «Вольта» и представляли свое творчество на таллиннских сценах: Борис Штейн, Евгений Пономарев, Вячеслав Рабочев, Маша и Миша Култаевы, Ольга Гужвина, Андрей Танцырев, Ольга Титова, Анна и Андрей Шкворовы, дуэт Елена Раучик и Ирина Кленчищева, Виталий Шнайдер, Игорь Михайличенко, Марина Тервонен. (Через несколько лет они вместе с моей дочерью Ритой выпустят совместный диск песен на стихи Марины). С особой любовью и грустью вспоминаю поэтессу Тамару Зозулю: в ее гостеприимном доме собирались как известные, так и начинающие поэты, которым она давала «путевку в жизнь». Именно у нее мне посчастливилось познакомиться с замечательным поэтом-переводчиком Светланом Семененко, который изредка присутствовал на наших «тусовках», но держался особняком, как и подобает поэту совсем иного уровня. Пройдет несколько лет – и они станут неразлучной троицей: Светлан Андреевич, Оля Титова и Рита Соловьева. К сожалению, в 1980-м году Тамара ушла из жизни, и наши задушевные посиделки у нее прекратились. 
В 80-ые годы бардовское движение в Таллинне было еще стихийным и разрозненным: ребята с гитарами выступали в общих концертах-«солянках», вперемежку с романсами, попсой и рок-музыкой. Это было ненормально, хотелось отдельных концертов в чисто бардовском жанре. Дочь к тому времени уже прилично играла на гитаре и знала практически всю классику авторской песни. В 1988 году таллиннский ЦМИ (Центр молодежной инициативы) организовал 1-ый Всесоюзный фестиваль КСП (так тогда назывались клубы самодеятельной песни), в котором наши авторы-исполнители выступили на «ура» и получили множество грамот и похвал от жюри фестиваля, в которое входили такие корифеи жанра, как В. Долина, А. Мирзоян, Ю. Кукин, Е. Клячкин и другие. Вдохновленные успехом  наши барды стали создавать свои КСП: «Вторник», «Авторина», «Капля» и выступать на больших фестивалях в городах Эстонии, России, а позже и Латвии.
Приближалось новое 10-летие -  «кровавые девяностые», и в августе 1991 г.  меня ожидал второй сюрприз, на сей раз малоприятный: придя на работу в Вайдаскую школу, я увидела враждебные лица некоторых коллег-учителей, а на мой вопрос, что случилось, мне было ответом: «А то ты не знаешь?! Иди лучше встречай СВОИ танки!» Я опешила, так как действительно не была в курсе московских событий. Слышала только, что там путч, грядет смена власти и все вытекающие отсюда последствия, которые не могут не коснуться Эстонии. Но после такого обидного заявления мне не захотелось что-либо кому-либо доказывать, а поскольку я, в силу своего казачьего происхождения, «завожусь с полоборота», то тут же написала заявление об уходе по собственному желанию. Я уходила «в никуда», не обеспечив себе никакие «запасные тылы», но и оставаться в школе в данной ситуации не имело смысла. С Тоомпеа подули гнилые ветры, нагнеталась политика враждебного отношения и нетерпимости к «оккупантам», оно и понятно: ведь «рыба гниет с головы». Поэтому развал СССР я встретила без восторга, так как предвидела все, что произойдет ( и произошло) в дальнейшем – не зря в институте изучала политэкономию. Начались массовые сокращения-увольнения, которые продолжаются до сих пор, причем «колесо истории» безжалостно прокатилось по судьбам не только «русскоязычных второсортников», но и самих «хозяев жизни», так жаждущих независимости, готовых с умилением жечь свечи в «Балтийской цепочке», питаться картофельной шелухой и по самое не могу подтягивать ремни на штанах. Безработица, обиды от невостребованности и, как следствие, болезни, инфаркты и смерти – это стало уделом многих, но люди искусства особенно ранимые и «тонкокожие», сколько же мне пришлось похоронить их за эти годы! Дочь в это время училась в Таллиннском музучилище им. Г. Отса, два курса прошли нормально, а на третьем вдруг в одночасье с русскими студентами перестали общаться по-русски, а каково это: изучать гармонию, полифонию, музлитературу и другие теоретические дисциплины на чужом языке? Ведь невозможно с вечера уснуть русским, а утром проснуться эстонцем! К счастью, у нее был замечательный педагог-джазмен Пеэтер Кардна, благодаря которому ей удалось-таки закончить училище, получить диплом эстрадно-джазового отделения, прилично освоить игру на фортепиано, гитаре, флейте и в дальнейшем заниматься по жизни любимым делом, сочетая приятное с полезным. Судьба же самого Пеэтера незавидна: его вместе с женой-музыковедом сократили из училища, квартиру они потеряли за долги и влачат жалкое существование в приюте для бомжей, а Пеэтера, больного, сгорбленного и пьяного, я при встрече не узнала. Вот она, цена пресловутой «независимости»! Но не будем нырять в «политические бездны», всем и так все ясно. Вернусь к своей жизни в эти годы, а в ней было не все так мрачно, был и позитив. 
Интересна история знакомства с моим будущим мужем-эстонцем. Его зовут Альдур Кулль, в 80-е годы он работал следователем ОБХСс в чине майора, а познакомились мы ... на его свадьбе, которую праздновали в совхозной столовой. Меня пригласили организовать веселье, поиграть на аккордеоне. Было шумно и весело, мы танцевали, пели русские и эстонские песни, затеяли шуточные игры. Жених и невеста были нарядны, красивы и счастливы. (У каждого из них это был второй брак, и у нее, и у него подрастали свои дети). Альдур приглашал меня танцевать под магнитофон и все восхищался, как это русская женщина играет любую музыку, откуда знает столько эстонских песен. (Похоже, он даже забыл, по какому поводу идет веселье, а позже признавался, что влюбился в меня уже тогда). Кто же мог подумать, что судьба через годы соединит нас в одну семью! В начале 90-х я работала ведущей на Радио Таллинн (теперь Радио-100). Мне, как музыковеду по образованию, предложили готовить и выпускать в эфир три музыкальные передачи: о классике, о народной музыке и об авторской песне. И еще, когда были в отъезде постоянные ведущие джазовой рубрики А. Цукерман и М. Владиславлев, я подменяла и их, так как много знала о джазе и всегда любила его. Готовиться приходилось долго и серьезно, а работать за гроши, но было интересно, да и надо было на что-то жить. Мои передачи слушали знакомые и бывшие ученики, задавали порой каверзные вопросы, на которые надо было отвечать сходу в прямом эфире, точно и эрудированно. (Постепенно эта радиостанция сошла «на нет», познавательные передачи оказались не нужны, в эфире денно и нощно звучала одна попса, а это был «не мой формат», и я ушла).
Возвращаюсь как-то из города после передачи на Радио и встречаю в Вайда Альдура. (Со времени знакомства прошло уже 7 лет, и все это время мы виделись мельком: «Тере – тере!»). Он сообщил, что сегодня случайно наткнулся на какую-то русскую радиостанцию, голос ведущей показался ему знакомым, и не я ли это была. Я ответила утвердительно, он пригласил меня в бар выпить шампанского, на что я отшутилась, мол, не будет ли Сирия ревновать? Оказалось, что они давно разошлись, и он живет один. За беседой в баре я поняла, что он добрый и порядочный человек, а это в наше время дорогого стоит. Мы подружились, часто пили чай вместе с моей мамой, ей он тоже нравился, оставалось еще понравиться дочке, но она тогда была в турпоходе. Долгое время он красиво ухаживал за мной, дарил цветы, упорно называл на «Вы», провожая до дома. Наконец предложил «объединить наши одиночества», и я, под напором мамы, решилась. Приехала дочь из похода, а мамы дома нет. Спрашивает бабушку, где мама, а бабушка в ответ: «Замуж вышла!» -Да ладно! – не верит дочь. В общем, после годового «испытательного срока» мы оформили наш брак во Дворце бракосочетаний, где я играла на белом рояле для нас Свадебный марш Мендельсона. В общем, жизнь налаживалась, несмотря на разницу наших менталитетов и увлечений. Знакомые удивляются до сих пор, как это я не ужилась с русским мужем, отцом ребенка, а с эстонцем все так гладко? Но так уж распорядилась судьба: живем вместе 17-й год и счастливы. 
А с того времени начинается полоса моей биографии, неразрывно связанная с дочерью Ритой. Поскольку с 90-х годов я уже нигде не работала, (получала мизерную пенсию за педстаж по выслуге лет и давала немногочисленные частные уроки музыки), встал вопрос: на что жить? Свободного времени теперь оставалось больше, и мы с дочерью решили собрать талантливых поэтов, музыкантов и авторов-исполнителей под одной крышей и в 1999 году официально зарегистрировали  MTÜ Театр песни «ПЕРЕКРЕСТОК». Теперь, когда мы были организованным коллективом, нам стали помогать материально фонды культуры. У нас была веселенькая красная печать с изображением гитары, свой флаг, под которым выступали не только мы сами, но и приглашенные известные и интересные барды и поэты из России, Латвии, позже связи расширились, и у нас стали бывать гости из Финляндии и Швеции. «Перекресток» набирал обороты: у нас сформировался свой круг зрителей, а у них появились свои любимцы, концерты которых собирали полные залы, например, Тимур Фишель.
Мы подружились с эстонскими артистами Яаком Йохансоном и Хейло Аадла из Раквереского театра, благодаря которым наша публика познакомилась с эстонской авторской песней. На наших концертах появились и зрители-эстонцы: например, экзотическая личность, интересный собеседник в своей неизменной шляпе с пером Рихо Бауман. (Вот она, реальная, а не насильственная интеграция!). Мы проводили местные и международные фестивали авторской песни, свои творческие вечера, вечера памяти ушедших бардов, поэтов, музыкантов: В. Высоцкого, Б. Окуджавы, Ю. Визбора, М. Таривердиева, И. Северянина, участвовали в Самойловских чтениях в Пярну, выпустили памятный диск с песнями талантливого Б. Космачева на стихи Д. Самойлова. По возможности, устраивали поездки на фестивали в Нарву, Москву, Питер, Казань, знаменитый Грушинский фестиваль на Волге. Некоторые наши талантливые авторы выпустили диски со своими песнями и стихами, сборники стихов: И. Михайличенко, М. Гофайзен, С. Юдин, С. Бай из Пярну, Л. Месропян из Тарту, М. Тервонен в тандеме с Ритой Соловьевой, О. Толмачева на пару с «человеком-оркестром» Вс. Поздеевым, О. Титова, В. Шнайдер, С. Яцкина-Бломберг, всех и не упомнишь. У меня самой накопилось за эти годы множество стихов и песен на свои стихи, которые исполняла на сцене я сама или же наши артисты. (Не побоюсь этого слова, т. к., кроме таланта, почти все они имеют музыкальное или литературное образование). К 2009 году я провела три своих творческих вечера. Дочь создала несколько интересных коллективов, как взрослых, так и детских: ансамбль гитаристов, бард-трио «К. С. П.» (по начальным буквам фамилий его участников: Коваленко, Соловьева, Поздеев), позже под влиянием нашего нового друга-джазмена из Хельсинки Жени Гимера – также джаз-ансамбль, в котором каждый участник владеет несколькими инструментами. Параллельно мы воспитывали и юную смену: пианистов, гитаристов, аккордеонистов, баянистов, флейтистов, певцов. 
В 2003 году тележурналистка Галина Вельман с командой операторов сняла большой фильм для ЭТВ под названием «Русские в Эстонии: судьба и песни». В нем рассказывалась история нашей семьи, использовались документальные фотоснимки, а также история движения авторской песни в Эстонии и деятельность «Перекрестка». Фильм часто повторялся по эстонским телеканалам, на STV. Отдельные передачи создали о нас тележурналисты «Субботеи» А. Цукерман и М. Владиславлев, каналы STV и «Орсент». 
В конце 90-х годов я , по просьбе мамы, начала готовить к выпуску сборники своих стихов и песен, хотя смутно представляла себе, на какие средства это можно осуществить: призыв через газеты к частным спонсорам остался «гласом вопиющего в пустыне», своих денег тоже не было, небольшие деньги, полученные от фондов культуры, тут же уходили на новые проекты и оплату приезжих музыкантов. Помогли мне два фонда: Эстонский капитал культуры, который выделил основную сумму, и отдел культуры по месту жительства – Раевальд. Благодаря им, к великой радости, в 2003 году вышел в свет мой сборник стихов «Пятидесятая весна», а в 2005-м – сборник песен «Нужно, чтоб кто-то кого-то любил...», названный строчкой из стихов прекрасного поэта Г. Поженяна. Чуть позже с помощью моего юного друга, талантливого музыканта и аранжировщика В. Поздеева я выпустила аудиокассеты и компакт-диски своих и дочкиных песен. Жаль, что маме, которая всегда была моим первым слушателем, ценителем и главным для меня цензором, не привелось дожить до этого: она умерла в августе 2001 года, за два месяца до своего 80-летия.  
Как я уже писала, мы очень подружились с прекрасным поэтом-переводчиком Светланом Семененко. Он открыл для нас новые, незнакомые имена многих эстонских поэтов и писателей. Несколько раз мы провели его творческие вечера (он, обычно разборчивый в своих отношениях с людьми, очень любил нашу компанию). Дочь написала несколько песен на его стихи, я тоже – «Блюз утренней птицы», ему понравилось. Иногда он «уходил в себя», порой мы не виделись месяцами, но когда возвращался с новым сборником своих стихов или переводов, наступал всеобщий праздник. Это был очень добрый, (но не «добренький») человек, ему необыкновенно шло его «светлое» имя, он подарил «Перекрестку» название традиционного зимнего международного фестиваля авторской песни, поэзии и джаза «Свет в декабре», и после его ухода, с 2007 года в конце каждого декабря, под Рождество, мы регулярно проводим фестиваль памяти нашего старшего друга Светлана.
Но... с наступлением кризиса, после 2007 года, бурная доныне деятельность «Перекрестка», как и многих других творческих коллективов Таллинна, приостановилась: фонды почти перестали помогать материально, и многие интересные и важные для нас проекты пришлось отменить. Так, летом этого года исполнилось бы 80 лет со дня рождения и 15 лет со дня смерти Микаэла Таривердиева, мы готовили отличную программу, собирались пригласить на вечер памяти его вдову из Москвы, но...не на что. Не состоялось это действо в первый раз в апреле, намечаем теперь на октябрь, но пока все по-прежнему упирается в отсутствие средств. Посильно помогает Ассоциация русских творческих коллективов «Садко» при Центре русской культуры под руководством директора Ю. Т. Полякова. Этого мало, но и на том спасибо.
В 2007 году наша семья расширилась: Рита вышла замуж и через год стала мамой, подарив мне долгожданного забавного внука Степана ( или, как я его зову, Стэпа). Забот прибавилось, но они приятные: слепое счастье – держать ладошку внука в своей руке.
В 2009 году произошло еще одно радостное событие в моей жизни: через еженедельник «День за Днем» я узнала об условиях участия в Европейском фестивале русского языка в Санкт-Петербурге. Решила попробовать свои силы. Задания 1-го тура содержали «хитрые» вопросы по произведениям русской классики, во 2-м туре предстояло написать эссе на тему «Без меня народ не полный», и по итогам двух туров меня пригласили участвовать в 3-м, уже в Питере. Там тоже было предложено эссе, причем за 30 минут, но у меня ничего на заданную тему не получалось, и с разрешения комиссии я представила на их суд свои стихи из сборника на тему, близкую мне. При подведении итогов выяснилось, что стихов больше никто не писал, и меня за них похвалили. В фестивале я участвовала в двух номинациях: как литератор и как автор-исполнитель своих песен, и получила за это два диплома и подарки от оргкомитета. Но главное, у меня появились новые друзья из разных стран, и отрадно было видеть, что молодое поколение с интересом изучает ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ (без кавычек) русский язык и даже сочиняет на нем стихи и песни.
А в апреле этого года осуществилась моя «голубая мечта»: Рита подарила мне поездку в Париж, о чем мне грезилось с юности.
Каждое лето езжу на родину, в Россию: родственников у меня нет, но есть могила моей бабушки в «Гиганте» и множество живых пока друзей в Ростове, Азове, Питере, Костроме и Петрозаводске. 
Что еще важно для меня? –Животные. Всю жизнь, где бы мы не жили, у нас было по многу животных: я подбирала, кормила, лечила бездомных бедолаг, и это приносило мне радость и душевное спокойствие. Много нервов и сил отнимала в Вайда борьба с ненавистниками кошек и собак, но со временем я навела в своей деревне порядок: вступила в Эстонское общество защиты животных, мне стали помогать кормами известный на всю Эстонию Хейки Валнер и активистка общества Лооне Отс. В 2003 году вместе со своими студентами они приезжали в Вайда и сняли видеофильм на эстонском, русском и английском языках о моей работе с животными.
«Новые времена – новые песни» (и праздники тоже). Последние несколько лет, просто из энтузиазма, занимаюсь с вайдаскими детьми музыкой, пением и даже танцами. Проводим вместе с поселковой публикой Рождество, Женский день, День матери, дни рождения детей. В этом мне очень помогают родители, в особенности, семьи Григорьевых и Кох. (Думаю, читая это в Интернете или в книге воспоминаний, им будет приятно увидеть свои имена).
В общем и целом, считаю свою жизнь состоявшейся: меня окружают любимые люди – муж, дочь, внук, зять. Мы дружим и с первой семьей Альдура, его жена, взрослые сыновья и внуки приезжают к нам в Вайда вместе встречать праздники. У нас с дочерью есть свой «островок духовности» - театр песни «Перекресток», и нам не скучно жить в окружении близких нам по духу людей. Меня радуют мои ласковые 6 кошек дома, мои «подшефные» - уличные собаки, кошки и ежики, и птицы.
Я нашла свое место в жизни и нисколько не жалею о переезде в Эстонию. Эта страна приняла меня и мою семью дружелюбно, а я, в свою очередь, тоже была не бесполезна для Эстонии, а, как могла, оставила здесь свой след.


Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран