Сергей Смоляков                                           
Того, что называют «малой Родиной» у меня не было. Мой дед по отцовской
линии был оренбургским казаком и погиб в 1916 году на германском фронте. Дед по материнской линии погиб в 1918 году, будучи офицером колчаковской армии. Как известно, репрессии против казачества начались ещё до того, как образовалось эстонское государство, поэтому родня моя рассеялась. Кто-то оказался в Сибири, кто-то в Ташкенте. Отца тоже направляли по службе в разные места. Так что родился я в январе 1941 года  в Хабаровске, на границе с Манчжурией. После нападения Германии на Советский Союз, считали, что и Япония начнёт войну. Нас с матерью эвакуировали на Урал. Вернулись к отцу в
1943 г. В школу пошёл в Хабаровске, продлжал учёбу в Баку, а закончил её в Ленинграде ( ныне Санкт-Петербург). После школы тогда необходимо было отработать на производстве 2 года и только тогда можно было продолжить образование. А в Эстонии  подобного не было, по этой причине я приехал в Таллинн и поступил в Таллиннское мореходное училище Министерства Морского Флота. По окончании был направлен во Владивосток. Наши ребята  попали так же на Сахалин и Камчатку, так что приходилось встречаться в раз-
ных портах Дальнего Востока. Вернулся в Таллинн через 10 лет и стал работать на буксирах Балтийского судоремонтного завода. 
                      
Движение к независимости к концу 80-х годов стало набирать силу и раско-
лоло не только общество , но и компартию Эстонии. Конечно, мне вполне ясно было , чего хочет большинство эстонцев, так что на референдуме мы с женой голосовали за независимость республики. Будучи членом компартии, я оказался в той половине её, которую возглавлял В Вялес, которая поддержала стремление народа. Думаю, роль самостоятельной компартии в мирном переходе к независимости ещё будет должным образом оценена со
временем беспристрастными историками.

А 20 августа 1991 г. я находился далеко от Эстонии, работая на судоремонт-
ном  комплексе в Анголе. Там было ещё сложнее переживать переломный момент. Известия приходили с опозданием и неясные. В Таллинн удалось вернуться только в 1992 году, как раз вводилась своя валюта – крона. Стала налаживаться новая жизнь. Перешёл на работу в Эстонское пароходство, а позже работал на судах Сааремааской судоходной компании. Ныне, отдав полвека флоту, я стал пенсионером.

Как у многих, и в семье у нас с гражданством оказалось по-разному. Мы с женой получили паспорта «пришельцев», дети и внуки стали гражданами Эстонии. Правда, младшая дочь успела поработать в Англии, а сейчас живёт в Ирландии. У моих друзей эстонцев иной раз тоже дети ищут счастья за рубежом. А хотелось бы, чтобы всем хватило работы и достойной жизни здесь.
Это очень коротко о себе и семье.
                                                                                                                                            

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран