Милла ТOЙВЕРЕ:
 «Надо сделать жизнь более терпимой»
До приезда в Эстонию мои родители с двумя детьми жили в Ингерманландии, куда их родители (мои предки) прибыли из юго-восточной Финляндии в поисках лучшего рабочeго места. В Эстонии мы оказались в 1942 году, когда немцы депортировали местное население. Финнов вывезли в Эстонию, где после карантина в лагере Клоога финнов-ингерманландцев отправили на полевые работы (на хутора и государственные усадьбы) точно так же, как русские поступили с другими нациями в Сибири – на рынке в Раквере нас «продали».  В 1943 году финнов вывезли в Финляндию, где финское правительство выдало их (в конце 1944 и в начале 1945 годa) Советскому Союзу. Хотя всем переселeнцам обещали возвращение в родные места, отправили нас в захолустные уголки Калининской области. Возвращение в Ингерманладию было невозможно, поскольку финнов там не прописывали, а значит ни жить, ни работать там они не могли.
В 1946 году нашлись работа и место проживания в Эстонии (в Мяэтагузе). Работа соответствовала квалификации, пригодным было и жилье. Среда обитания была знакомой, да эстонский язык довольно близок к финскому, что облегчало нам осваивание нового места проживания.
Точной информацией об Эстонии не располагали. Родители были осведомлены о родстве языков, да плюс еще общая лютеранская вера и культура  создавали хорошую атмосферу для общения с эстонцами. Мне эти проблемы были неведомы, поскольку была ребенком, никакого представления о жизни в Эстонии у меня не было. 
Родители рассказывали. что Эстония оставила впечатление очень бедной страны: одежда была не только в заплатах (это встречалось и в Ингерманладии), но часто в дырах, особенно рабочая одежда мужчин. Массово ходили в лаптях, а также в калошах (вместо туфель) с шерстяными носками. Пища тоже была скудной – в основном картошка с подливой на шпике или молочные блюда: молочный суп, перловая каша, салака свежая или соленая (время с 1942 по 1951).
Каких-то своих впечатлений о той поре у меня не осталось. По словам мамы было приятно, что здесь не было военных действий (1942 год). Жить в зоне военных действий не очень приятно: дыры от пуль в сохнушем белье, каждый миг ожидала необходимость запрыгивать в подвал или бежать в укрытие. Неприятные впечатления даже для таких детей, как я (мне было 6 лет), оставило пребывание в лагере Клоога. Обращались с нами как в обычном немецком концлагере – ужасное питание (вареная в кожуре картошка в супе из салаки и т.п.), поверхностный медицинский контроль, высокомерное и унизительное обращение. Мы были «russische Schweine» («русские свиньи»), и это притом, что наша историческая родина была союзником Германии в войне!
Родители нашли работу в тогдашней МТС (машинно-тракторной станции). Там дали и квартиру (комната и кухня), была возможность держать корову, свинью, выращивать на своих грядках картофель, огурцы и прочие овощи. Благодаря этому в деревне жить было легче, чем в городе. 
Но у работы по найму на селе есть свои закономерности. Если меняешь рабочее место, то следует искать и новое место проживания. Так и кочевали мои родители из Мяэтагузе в Вяндра, в Хельме, Равила, Рийзипере. Часть переездов была вызвана необходимостью скрыть свои следы от НКВД (например, переезд из Вяндра в Хельме), другиe  - сменой места работы или профессии. Я в ту пору была ученицей, позже студенткой. 
Конфликтов на национальной почве ни в детстве, ни в юности ни с кем не было, повсюду были хорошие люди.
Образование я получала на трех языках: в первом классе – на финском, во втором – на русском, затем училась в эстонской школе. Далее был университет на русском языке, стажировка в Финляндии (на финском языке). От знания всех языков была только польза. 
Закончила университет в Москве, откуда на работу меня отправили в Таллинн. Там я поступила в аспирантуру ТПИ, защитила диссертацию в Тартуском университете в 1971 году. Работала преподавателем в тогдашнем ТПИ. Нынче я пенсионер.
P.S. Стоит изучить опыт интеграции иностранцев в Финляндии. У них хороший опыт в деле обучения русских финскому языку и культуре. Большая работа проводится и с детьми иммигрантов, когда обучение языку начинается уже в детсаду. Ценен их опыт использования двух воспитателей, из которых один разговаривает с детьми только  на русском, а другой – только на финнском. Этот эффективный метод дает поразительно хороший результат, и он не травмирует детей. 
И нам нужно приступать к обучению эмигрантов эстонскому языку уже в детсаду.  Напрасны страхи, что эстонские дети почувствуют вкус к русскому языку. Россия наш сосед и нам представлена хорошая возможность вести с ней торговлю, не стоит портить отношения с ней. Очень жаль, что во времена правления Марта Лаара мы не использовали возможности реализации в России сельхозпродукции, и это привело к существенному спаду нашего сельского хозяйства. 
Политика не должна вмешиваться в экономику, задача политики – создание благоприятных условий для экономического развития. И для общения с Россией было бы полезно иметь как можно больше людей, владеющих русским языком.

Пара дополнительных заметок к анкете
1. В Эстонии излишне требовательно относятся к владению эстонским языком. Я сама с этим сталкивалась. Однажды меня отправили к врачу, к узкому специалисту. Этот врач, к сожалению, говорилa с дефектом (не выговаривал звук «Р» и другие). Временами было трудно понять её речь, а так как мне надо было точно знать, как быть и что делать, то я была вынуждена несколько раз переспросить, чтобы понять её. А онa тут же обрушилaсь на меня: «Эстонский язык вы не знаете!!». 
У меня появилось желание вскочить с места, поскольку эти упреки меня резанули: я с IV класса училась в эстонской школе и все классы закончила с отличием. Я бы не смогла быть отличницей, если бы плохо знала эстонский язык. 
Так кто же из нас не владел эстонским языком? Я эту речь доктора, полную дефектов, не могу считать полноценным эстонским языком. 
Однако я воздержалась от предъявления своих аргументов, мне было необходимо лечение. 
Лечение принесло свои результаты, и я принесла букет роз  лечащему врачу, чему онa былa несказаннo радa. Наверное, eй редко приносили цветы. Но и я это сделала только из вежливости, радости мне это не доставило.
И моя мама, которая в совершенстве овладела эстонским языком, попала в сложное положение с получением «синего» паспорта. Ей сказали, что для получения гражданства необходимо представить справку о владении эстонским языком. Мама спросила: «А на каком языке я с вами разговариваю?». Чиновник оправдал себя тем, что, мол, таков закон.
Отвратительней всего, что третируют тех людей, которые пытаются говорить на эстонском языке, но при этом допускают ошибки. Очень неприятно было читать в газете «Postimees» интервью с Ольгой Косьминой: в тексте были оставлены все ее речевые ошибки. Что, в этой газете нет корректоров? Если эти ошибки сознательно были оставлены в опубликованном тексте, то это крайне гадко. Даже, если специально попытаться сделать что-то отвратительное, ничего подобного я не смогла бы даже придумать. Я потеряла уважение к газете «Postimees».
Порою проявляется и обыкновенная бестактность. Когда я пошла в третий класс школы в Мяэтагузе, то это был уже третий язык обучения, поскольку первый год я училась на финском, второй год – на русском языке. 
На второй или третий день учительница провела диктант, который и я писaла. Было там слово «tädi» (тетя). Я уже знала, что в эстонском языке следует писать «t» «d» (а на финском «t» и «t»), но я забыла (ребенок же), как на латинице пишется буква «d» и написала «täti».  Я, разумеется, допустила и другие ошибки и получила за диктант «1». Удивляюсь, как так мог поступить педагог. Конечно же, надо было ошибки исправлять, но я бы (сама работала педагогом) не стала ставить оценку, чтобы не травмировать ребенка. Так и получилось у меня, что во всех школах я не получила ни одной двойки, ни одной тройки, а вот «кол» этот помнится до сих пор.
Трагикомично еще и то, что и сами эстонцы на своем языке не всегда правильно выражаются. Меня школе учили одному, а по радио и ТВ слышу совсем иное. 
Более того, теперь модно, в каждой деревне должен быть свой эстонский язык, а у детей из Вырумаа, как и на острове Кихну, своя азбука. Если общий литературный эстонский язык исчезнет, то какой язык должны изучать инородцы? 
А на иностранном языке мы сами говорим безупречно? Мы же часто говорим с ошибками, но нам это прощают.
2. Эстонский закон о гражданстве отстал от времени. Нынешний Закон, разработанный на базе закона от 1938 года под руководством Марта Нуття, включает в себе устаревшие точки зрения. Гражданство предоставляется только по отцовской линии. Что, дети рождается без матерей? Ребенок появляется как плод соединения двух клеток – отцовской и материнской, и оба они равны. Это уже поняли во всем остальном мире. Если родители родом из разных стран, то им самим решать, в какой стране они будут жить. И задача чиновников – только оформить это их желание.
В то же время, по сравнению с 1938 годом, существенно ужесточились требования. 
Излишнюю значимость придается стране рождения. Эстонец, в какой бы стране он ни родился, является эстонцем и таким его следует принимать. 
Больно слышать, что Яану Каплинскому не хотели давать эстонское гражданство, так как его отец был поляк. Но мама-то у него чистокровная эстонка! И ее сын принес известность эстонской литературе, он один из самых переводимых эстонских писателей.
Не лучше и история с Хейнцем Валком. Он, к несчастью, родился в Ингерманландии, и поэтому должен был пройти через унижения, чтобы получить гражданство Эстонии. А ведь именно он призывал бороться за восстановление государственной независимости словами: «Мы все равно победим!». Больно было смотреть на Владислава Коржеца, который в передаче ТВ показывал новый эстонский паспорт. Ему его не хотели давать, поскольку его бабушка, чистокровная эстонская девушка, предпочла статусу пожизненной служанки брак с польским революционером, которого в царское время за политическую деятельность сослали в Сибирь. Поступилa бы эта девушка иначе, и не было бы у нас отличного юмориста и ведущего телепередач, неутомимого борца за чистоту природы. Еще одним хорошим человеком в Эстонии было бы меньше. 
В нынешнем виде Закон о гражданстве явно устарел, он нуждается в обновлении в соответствии с требованиями времени.
3. Характерно упрощенное понимание интеграции. Организуются некоторые мероприятия, и считается, что это и есть интеграция. А потом удивляются, что ничего не изменилось. 
А ничто и не может измениться, ибо интеграция – это долговременный процесс. Его исследовали социологи в США, которые пришли к выводу, что интегрируется лишь третье поколение переселенцев. Первое поколение лишь частично осваивает язык и обычаи новой родины, они считают себя по-прежнему жителями своей родины («Я итальянец, хотя и живу в США»). Второе поколение – двуязычное (знает как родной язык родителей, так и своей новой родины) – «Я американец итальянского происхождения». Лишь третье поколение ощущает себя полноценными гражданами новой родины – «Я – американец». 
Об этом во время «поющей революции» была интересная научная статья в газете «Rahva Hääl», очень полезное чтение. Точную дату я не помню, но при великом желании эту статью можно отыскать.
Сегодня интеграция у нас еще не действует. Много ли на руководящих постах представителей других национальностей? Им не предоставляют возможностей даже тогда, когда они безупречно владеют эстонским языком (Сергей Иванов, Денис Бородич, Ольга Сытник). Единственный, кто не третирует русских и других инородцев, так это Эдгар Сависаар, оттого у него в глазах инородцев такой высокий авторитет.
Много недоразумений вызывает языковой вопрос в школах. Ну, это же карикатура, когда министр образования Тынис Лукас восклицает: «Грядет эстонизация гимназий!». Честное слово, это бестактно и неправда, поскольку осуществляется переход на двуязычное образование: часть предметов изучается на русском, другая – на эстонском языке. Хороший опыт двуязычных учебных учреждений имеет Франция, где русские эмигранты создали кадетские школы, в которых обучение проводилось на двух языках – на французском изучались общие предметы, а на русском все предметы, касающиеся России (русская история, география России, русский язык и литература, уроки богословия  и  православная служба). Выпускники школы были хорошо образованными двуязычными молодыми людьми. Об этом Никитой Михалковым снят поучительный и полезный документальный фильм.
Что будет с выпускниками русских гимназий, которых будут обучать на эстонском языке люди, плохо владеющие эстонским языком?
Переход на новый язык обучения, конечно же, сложная вещь, но здесь можно использовать различные приемы:
а) в младших классах ничего особенного предпринимать не надо. Ребенка нужно просто определить в иноязычную школу, где он быстро освоит язык и в учебе не возникнет особенных трудностей. Этот метод применим для учащихся  I-IV классов.
б) в более старших классах следует повторить классный курс. Поначалу ребенок понимает мало, но в познании не возникнет «белых пятен», поскольку это материал он изучал в предыдущей школе. Этот опыт применим для учащихся начиная с V класса. В ту пору, когда школьники становятся абитуриентами, это делать поздновато, так как написание сочинений может быть делом затруднительным, желательно учебный язык сменить на пару лет раньше;
в) в университетах для желающих надо создать т.н. нулевой курс, где эстонский язык изучается с учетом избранной специальности. Для этой цели вполне достаточно одного года, поскольку кое-какие языковые навыки у русских все же есть.
Я и сама этот опыт опробовала. После средней школы я была настолько бесшабашно смелой, что отправилась учиться в Москву. Чуточку знала бытовой язык, но не научный. Позвали меня к доске и сказали: «Пишите уравнение». Я не знала, что такое «уравнение». Мне продиктовали уравнение, я записала его на доске и поняла его значение. К весне я освоила русский язык.
Скажем честно, что мы не поступали так, как это делают в других странах: если в страну прибывает иностранная рабочая сила, то людей направляют на языковые курсы изучать язык их новой родины. На полгода людям выдается прожиточное пособие, организуют жилье, а после окончания курсов помогают в поиске работы. 
С нашими русскими так не поступали, их никто не учил языку, обычаям и традициям этой страны. Не удивительно, что они живут в своем изолированном мире и не контактируют с местным населением. Правда, в свое время Николай Каротамм (бывший тогда Первым секретарем ЦК КПЭ – прим. переводчика) хотел организовать в Кохтла-Ярве обучение языку людей из России, приехавших сюда на работу, он даже считал нужным предоставлять свободные дни для изучения языка. Однако план этот не был реализован. Тогда был совсем иной менталитет – мы все советские люди и у нас должен быть один язык – русский. Иные были времена. 
В Эстонии утеряна национальная принадлежность экономики: 90% работников электростанций – неэстонцы, на железной дороге их 70%. Если мы их вытесним из страны, все наше хозяйство остановится. И это чистая правда, что более без русских людей нам никак нельзя.
Надо сделать жизнь более терпимой, и это возможно. В мире много знаний, надо их отыскать и использовать в наших условиях.
Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран