Ярослав Толстиков

"Ёска"
Воспоминания инженера-журналиста

I. 31 июля 1954 года

Обычный летний день. Ничего особенного. Тепло, солнечно, как и положено быть в этот период года. Ничего особенного для большинства пассажиров поезда, только что прибывшего из Ленинграда в Таллин. Но не для меня, выпускника Ленинградского кораблестроительного института, ступившего в то утро впервые на эстонскую землю. Что из себя представлял этот город (Таллин - тогда с одним "н") да и сама республика я тогда практически ничего не знал. Разве только то, что советская власть была установлена здесь, в Эстонии (и  во всех трех республиках Прибалтики) сравнительно недавно, примерно 15 лет назад. А в Таллинн (станем писать по-современному) я был направлен на работу инженером по окончании Ленинградского ВУЗа на судоремонтный завод №7 ВМФ (секретное предприятие, в печати неупоминавшееся), точнее - в его СКБ. Сам завод находился на улице Теэстузе 48, а СКБ - в доме 82 на улице Калинина (теперь Копли).

Хотел остаться работать в Ленинграде, даже заполучил приглашение от одного из ведущих ЦКБ судостроения. Но все напрасно. В Ленинграде оставляли только тех выпускников, кто имел в городе жилье (родственников), прописку. Я же все студенческие годы прожил в общежитии. Но все же Таллинн, рассуждал я тогда, лучше, нежели далекие и холодные Мурманск или Тюмень, куда также направляли выпускников ЛКИ. А Таллинн - поблизости и - Запад как-никак.

II. Первое знакомство

И вот Таллинн. Выхожу на привокзальную площадь. Моя основная и первоочередная цель - дойти до Главпочтамта, где я ожидал получить весточку от мамы, живущей в Магнитогорске. Впереди высится большой холм с невысокими зданиями на нем. То, что это Вышгород, или по-эстонски Тоомпеа (голова Тоома), я, конечно, узнал много позже. А тогда сразу же обратил внимание на монумент вoждю народов Сталину, стоящий на площади прямо напротив вокзала. Иду в сторону Старого города, - дорогу к Главпочтамту мне кое-как объяснили попутчики по вагону. Останавливаюсь на углу улиц Пикк и Вооримехе. Тут надо пояснить, что в те, то есть в советские времена, названия улиц дублировались русскими буквами, а названия всевозможных учреждений-заведений переводились на русский язык. Слева (сверху) по-эстонски, справа (ниже) - по-русски. Ну а что означают названия улиц в городе (и не только в Таллинне, разумеется) я стал интересоваться несколько позже (Пикк - Длинная, Вооримехе - Извозчичья, проще сказать улица Извозчика).

И тут на перекрестке улиц совершенно незнакомого мне города (куда в точности идти я все же не знал), спрашиваю первого попавшегося мне навстречу человека, а им оказалась пожилая женщина, явно торопящаяся по каким-то своим делам, - как пройти к Главпочтамту. На мой вопрос она бросает на ходу что-то вроде "ёска" и проходит мимо, не оглядываясь.

Ничего не понимаю, разумеется, удивляясь столь невежественному, как посчитал, ответу. И с аналогичным вопросом, куда идти - налево либо направо, обращаюсь к очередному встречному. И он мне на вполне приличном русском языке вежливо и весьма подробно объясняет, как пройти к заветной цели. Что касается странной "ёски", я впоследствии, с помощью поднаторевших уже в эстонском языке товарищей, разобрался: это "ei oska", то есть не умею (не знаю, не понимаю). И тогда я уже более уверенно выхожу на Ратушную площадь, мощеную булыжником, и далее по улице Суур-Карья (и это название я, конечно, узнал впоследствии: kari, по-эстонски, стадо; karja, suur-karja - большая стадная - улица, по которой в незапамятные времена ревельцы, жители Ревеля-Таллина, выводили за пределы своего города на пастбища стада коров, овец) наконец выхожу к заветному Почтамту, обращенному одной из своих сторон к Пярнускому шоссе. (Сейчас в этом двухэтажном здании несколько мелких контор, наверху красуется реклама "Marfinbank", что это за банк, не знаю.)

III. На заводе

Вот таким было мое первое знакомство с городом, в котором живу (и не тужу) уже более 56 лет. То, неприятное на слух, "ёска" я вскоре же забыл. Пожалуй, то был единственный негатив, который пришлось испытать, забыть, а вспомнить исключительно по написанию этих своих первых впечатлений от неизвестного тогда города.

А первые семь лет жизни в нем - это работа инженера-конструктора СКБ (которое вскоре переехало на территорию завода), мастера плазового участка в цехе, завбюро рационализации и изобретательства.

Подавляющее большинство работников завода, в том числе и его конструкторского бюро, были русские (или, как сейчас иногда говорят, русскоязычные) люди, эстонцев считанные единицы. Никаких недоразумений между двумя национальными диаспорами никогда не возникало. Взаимное уважение - естественная норма. То же касается и взаимоотношений на улице, в кафе, в клубе. Об этом - чуть позже.

IV. Волейбол

Этой весьма популярной в те годы игрой я увлекся еще в институте, даже удостоился первого разряда по волейболу, - на последнем курсе играл в первой институтской команде, одной из сильнейших в городе. А в Таллинне сразу же по прибытии (напомню - 31 июля 1954 года) стал интересоваться, как здесь, на новом для меня месте, волейбол популярен. Каждый погожий день стал ездить в Пирита, где на песчаном морском пляже сразу на нескольких площадках разворачивались волейбольные баталии. Непременно подключался к игре, без волейбола свою молодую жизнь я тогда и не мыслил.

В один из августовских дней того же 1954 года обратил внимание на волейбольные площадки большого стадиона, что напротив электростанции (и неподалеку от башни "Толстая Маргарита"). Стадион назывался флотским, а горка над ним - матросским парком (сегодня пустующим).

Приняли поиграть в одну из команд, оказалось, что здесь тренируются флотские ребята из клуба под названием "Динамо". Видимо, я и на новом месте, в новых условиях сыграл неплохо и в конечном итоге меня приняли в основной состав команды, вскоре получившей новое название - команда Таллиннского Дома офицеров флота. По-эстонски, TLOM - Tallinna Laevastiku Ohvitseride maja. Состояла она (ее основной состав) из трех флотских офицеров, имена которых хорошо запомнил, - Георгий (или попросту Жорка) Заря, Константин (Костя) Васюхин и старший по званию, капитан-лейтенант Геннадий (Генка)  Орлов - капитан команды. Плюс два матроса и я - инженер военно-морского завода. Таковым был основной состав TLOMа (ТДОФ).

Команда имела и свой спортзал на Тынисмяги, где сейчас разместилась стоматологическая клиника. Регулярно проводилось первенство Эстонской ССР по волейболу. В нем принимали участие (помимо флотской сборной) команды "Калев" (с известным тогда тренером Иваном Драчевым, демобилизованным флотским  военнослужащим), "ТПИ" - Таллиннский политехнический институт, Таллиннский "Спартак", Таллиннский педагогический институт, Эстонскaя сельскохозяйственная академия. И вот сенсация: в 1959 году наша флотская команда (разумеется, все игроки в ней - русские) завоевала первенство Эстонии по волейболу! Можно представить, какой переполох охватил тогда верхушку спортивного руководства республики. Ведь команду-победительницу следовало посылать на первенство СССР второй группы в Харьков. А тут - военнослужащие да ни одного эстонца. Было принято "Соломоново" решение: "ТДОФ" соединили со "Спартаком" (в нем были одни эстонцы), и этот смешанный (если не сказать "смешной") состав и был послан в Харьков. Абсолютно несыгранная команда позорно проиграла почти все матчи, что было вполне закономерно.

На этом триумф флотской волейбольной команды Эстонии завершился. Офицеров перевели служить в воинские части других городов, и флотская команда, естественно, распалась. Но интерес к волейболу в республике (в том числе с моей стороны) оставался высоким. Игры летом (а потом и зимой, когда я приобщился к клану "моржей") - само собой. Волейбольные площадки имелись практически возле каждой школы. (А новые школьные здания строились со спортзалами). И эти площадки летом почти никогда не пустовали.

И еще пару наблюдений. Отличные волейбольная и баскетбольная площадки размещались тогда - мало кто помнит о том сейчас - на улице Тоомпеа, если идти от Тынисмяги наверх с правой стороны, во впадине за горкой Харью. Отличные - потому, что там практически никогда не было ветра. Сегодня на этом месте - крупная автостоянка, и машинам нужен, видимо, покой. А рядом стоящее здание - ранее спортзал "Динамо", напоминает сегодня некий заброшенный склад или сарай.

И еще одно воспоминание. На самом Вышгороде, совсем рядом с храмом Александра Невского размещалась чудесная волейбольная площадка, куда мог прийти поиграть любой желающий. Волейбольная сетка никогда не снималась, приходи со своим мячом и - играй. Сейчас эта площадка заросла крупными деревьями, рядом появился хорошо разрекламированный в печати общественный (платный) туалет. А о здешней волейбольной площадке мало кто уже помнит.

И еще раз хочу сказать, что никаких трений или - упаси Бог! - дискриминаций на национальной почве я как новоиспеченный таллиннец тогда не испытывал - ни в каком-либо учреждении, на предприятии, в кафе, клубе или просто на улице. А первоначальное "ёска" осталось где-то вдали как нечто случайное, противоестественное.

V. В клубе, в кафе

Большой популярностью в Таллинне пользовались тогда кафе, они отличались каким-то особенным уютом, вежливостью персонала, атмосферой непринужденности. Со своими друзьями мы частенько захаживали в кафе "Москва", где можно было послушать небольшой оркестр - две скрипки и виолончель -, в кафе "Таллинн", что неподалеку. И там, и там можно было легко познакомиться с эстонскими девушками - языковой проблемы между нами не существовало.

Многие русские парни (не только моряки в гражданском) хаживали на вечера отдыха (с танцами) в Дом офицеров флота, где нередко можно было встретить и эстонских девушек. А вот Клуб учителя, что на Ратушной площади (с вечерами танцев), посещали преимущественно эстонцы. Но и меня не раз тянуло туда потанцевать. И здесь не ощущалось никаких языковых проблем, неприязни. Все чувствовали здесь себя на равных.

VI. "Пьянству - бой!"

Помнится, такого лозунга в конце 50-х, в 60-е годы попросту не существовало. По простой причине: в нем не было необходимости. Увидеть пьяного человека на улице - да это просто нонсенс. Это в конце семидесятых появились выражения: "Сообразим на троих" (имелась в виду водочка), "Сбросимся по рваному" (бутылка "Столичной" стоила 3 рубля 12 копеек). А в ту пору (от нас 50 лет тому назад) слово "водка" можно было услышать разве что за праздничным домашним столом. Народ пил тогда почти исключительно только вино (да еще пиво). Самым популярным винным баром был "Арарат", что на выходе с улицы Суур-Карья, с которой я, как читатель, возможно, помнит, познакомился еще 31 июля 1954 года. Автомат в баре отмеривал тебе в стакан 150 граммов вина и - будь здоров.

Иное содержание, нежели сейчас, имели рестораны. Популярностью тогда, в конце 50-х, пользовался ресторан "Глория" (он и сейчас стоит на своем месте на улице Мюйривахе, - переводить уже не буду, читатель наверняка поднаторел в эстонских названиях). Скромная закуска и бутылочка вина на четверых, - вот и все застолье. А в зале - музыка, танцы, приглашай-знакомься.

Таким же скромным по своему содержанию был и ресторан "Du Nord" на улице Ратаскаеву, собиравший потанцевать, познакомиться молодежь разных национальностей.

Говорю о таких заведениях еще и потому, что городских Домов культуры в те годы еще не было, а, к примеру, скромный и тесный Клуб железнодорожников на углу улиц Калинина (Копли) и Теллискиви мало кого привлекал к себе вниманием. Не было и заводских клубов, за исключением разве что клуба при ЦБК (Целлюлозно-бумажный комбинат в конце Тартуского шоссе). Сейчас здесь нет ни комбината, ни клуба.

VII. В редакции

Я забежал немного вперед, а сейчас вернусь на улицу Теэстузе, 48. На заводе, как уже говорилось, я работал в основном в конструкторском бюро, где составлялись рабочие чертежи ремонтируемых тральщиков и других малых судов военного предназначения. Мы, конструкторы, проводили также кренование ремонтируемых судов, то есть определение их остойчивости. А плазовый участок в цехе создавался для строительства на заводе самоходных барж. Это было для меня самое интересное инженерное цеховое время.

Увлекался комсомольской работой, пробовал свои силы в заводской многотиражной газете "Судоремонтник", в республиканских газетах "Молодежь Эстонии", "Советская Эстония". А в 1961 году получил приглашение перейти на постоянную работу в редакцию газеты "Советская Эстония" (она находилась тогда на улице Пикк 40). Видимо, молодой редактор газеты Юхан Юрна обратил внимание на мои первые пробные публикации в газетах (в качестве рабкора, как тогда говорили). Не без сомнений (имелось и другое предложение - в горком комсомола вторым секретарем) я согласился, - а года через два возглавил отдел промышленности (строительства и  транспорта) этой партийной газеты (кандидатом в члены КПСС я был принят еще на заводе).

Мне предстояло познакомиться с промышленными, строительными, транспортными предприятиями и организациями города и республики. Разумеется, не просто ознакомиться, но и писать о проблемах, нововведениях этих предприятий, о людях, работавших здесь. Как правило, старался выяснить причины, приведшие к той или иной проблеме либо несправедливости, а не просто проинформировать читателя о случившемся. Словом, старался вникать в суть проблемы, а не бегло ее описывать. И что также, на мой взгляд, важно, довольно часто не ограничивался одной публикацией по данной теме, а следил за развитием событий, публиковал в газете серию материалов (статей, корреспонденций), помогающих посмотреть на проблему шире и в конечном итоге решить ее. Сегодня, к сожалению, в газетах преобладают чисто информационные материалы, не побуждающие читателя задуматься над преподнесенным ему кратким сообщением.

Возможно, такая въедливость и позволила мне в течение многих лет работы в газетах "Советская Эстония" - с 23 августа 1991 года - "Эстония", затем в "Молодежь Эстонии" (вплоть до ее закрытия по банкротству 30 апреля 2009 года) - всего примерно 47 лет - завоевать (получить) немало журналистских наград - четыре или пять в советский период, в том числе звание "Заслуженного журналиста Эстонской ССР", премии Союза журналистов CССР; а в постсоветский период еще три журналистские награды.

Промышленность республики развивалась в советское время довольно быстрыми темпами. Таллиннские экскаваторы, электромоторы "Вольта", электротехническая продукция завода им. М.И .Калинина (впоследствии - объединение "Электротехника"), ткани "Кренгольма" пользовались хорошей репутацией в стране, а кое-что и за рубежом. Не могу не вспомнить ликер "Старый Таллинн", конфеты фабрики "Калев" - они пользовались огромным спросом у туристов. Вывозили из Таллинна в Москву или Ленинград даже эстонскую сметану, творог, марципан.

Особо хочу сказать о Таллиннском домостроительном комбинате, который многие годы возглавлял опытнейший, умелый руководитель Григорий Оскарович Шварцер, многими сейчас, увы, забытый. А ведь именно Таллиннский домостроительный комбинат с его технологией возведения из крупных панелей пятиэтажных, а затем и девятиэтажных жилых домов позволил разрешить (совместно с трестом "Таллиннстрой") первоочередные задачи обеспечения новоиспеченных жителей Таллинна (и не только их) благоустроенным жильем. Взгляните сегодня на жилые кварталы Ласнамяэ, возведенные в 60-70-е (и позже) годы - многие дома уже реновированы. Или же Ыйсмяэ, Мустамяэ. Пяти-девятиэтажные крупнопанельные дома без преувеличения украшают город. А срок службы их - многие десятилетия. 

VIII. Небольшое отступление

И тут, на мой взгляд, стоит сделать небольшое отступление, которое, возможно, поможет объяснить ход событий в Эстонии конца 80-х - начала 90-х годов ХХ века.

По окончании войны в Эстонию стали приезжать на восстановление разрушенного и дальнейшее развитие народного хозяйства молодой советской республики люди преимущественно из разоренных войной Псковской, Ленинградской областей - по оргнабору или же самостоятельно, в расчете получить неплохую работу, а возможно и жилье. Интеллигенции среди приезжих было весьма мало, в том числе технической интеллигенции. Селились новоприбывшие преимущественно в общежитиях (мне все семь заводских лет довелось жить именно в общежитии), а то и в бараках, где ранее размещались немецкие военнопленные. Довелось видеть такие барачные поселения в районе Каламая и улицы Теэстузе, да и в других местах, что ближе к Штромке.

Массовое строительство жилья, начавшееся в 60-е годы (имею в виду в первую очередь Таллиннский ДСК, о чем уже говорилось) невольно стало образовывать преимущественно русскоязычные анклавы. На работе (не забудем упомянуть одно из крупнейших предприятий тех времен "Двигатель") - исключительно русский язык, в жилом квартале, преимущественно заселенном новоприбывшими из ближайших регионов Российской федерации, - также русские люди со своим бытом, устоями, взглядами на окружающий мир. Эстонский язык явно не в моде, хотя курсы эстонского уже открывались. Да и власти Эстонии (Эстонский ССР), имею в виду партийные власти, вовсе не заботились об интеграции приезжих работников и их семей в эстонское общество. Да и термина такого, насколько помню, тогда не существовало. А вот о русификации местного, коренного населения разговоры велись, причем на самом высоком уровне. Не один раз слышал такие высказывания.

IX. Заканчивались 80-е годы

Горбачевская перестройка стала давать свои плоды (позитивные либо негативные, - смотря с какой стороны посмотреть). В республиках Прибалтики усиливались настроения за выход из состава СССР. Все громче звучали требования обнародовать так называемые секретные протоколы "пакта Молотова-Риббентропа", разделившего сферы влияния в Восточной Европе между Германией и СССР, а также позволившего Сталину включить в состав Союза Эстонию, Латвию и Литву - якобы добровольно, на основе сфальсифицированных выборов в парламент 1940 года.

Во всех трех республиках Прибалтики возникли Народные фронты, их основу составляло коренное население республик, требовавшее обнародования пакта Молотова-Риббентропа, восстановления независимости республик.

В противовес Народным фронтам как по команде (из Москвы?) в этих республиках возникли так называемые Интерфронты (в Эстонии - Интердвижение), которые, по крайней мере в Эстонии, объединили те анклавы русских (Таллинна и Северо-Востока страны), живших своей обособленной жизнью, о чем уже говорилось. На работе - исключительно русский язык (завод союзного подчинения "Двигатель", электротехнический завод им.Х.Пегельмана, БСРЗ, судоремонтный завод ВМФ №36 - родственник завода №7 и некоторые другие), дома в многоквартирных пятиэтажках - свой устоявшийся быт, русский язык - основной, если не единственный язык общения. Эта часть населения республики просто не знала, не понимала, чего же хотят эстонцы (иногда называя их националистами). И охотно поддавалась лозунгам, призывам, звучавшим со сторон лидеров Интердвижения.

Народный фронт - и это необходимо подчеркнуть - поддержала и значительная часть русского населения страны (в их число вошел и я). Пакт Молотова-Риббернтропа наконец открыл свои секреты. Августовский путч в Москве 1991 года позволил Эстонии (Латвии, Литве) объявить о своей независимости от СССР, о восстановлении своей самостоятельности.

X. Лихие 90-е

Такое выражение появилось в России в начале 90-х годов ХХ века и означало хаос, беззаконие, беспредельную коррупцию, развал некогда славившихся своей продукцией (в том числе и на мировом уровне) предприятий, военно-промышленного комплекса в том числе.

Нечто подобное происходило и в только что восстановившей свою независимость Эстонии (и отнюдь не по воле новых руководителей страны, как некоторые тогда думали, - дескать, преднамеренно стали уничтожать русскоязычные предприятия). Смена экономической системы: взамен плановой экономики пришла рыночная система, свободная конкуренция. Да, свободной конкуренции (то есть выпускай то, что требует рынок, а не план, спускаемый сверху. Делай лучше, дешевле, нежели твои конкуренты) многие предприятия не выдержали, позакрывались, либо стали влачить жалкое существование.

Многие, но не все. Быстро расцвел в новых условиях Балтийский судоремонтный завод (занявшийся и судостроением), жива и процветает конфетная фабрика "Калев", чулочно-носочное производство "Suva", то есть Suusavabrik (ранее "Койт"). Бодрствуют Нарвские электростанции, новых сил набирает сланцедобывающая промышленность, хорошие перспективы имеет завод "Силмет". Да и многие другие. А вместо крупных производств появилось множество мелких предприятий, в том числе сферы обслуживания. 

Что касается моего "родного" завода №7 ВМФ (напомню, на улице Теэстузе 48), то в его пустующих цехах намечено соорудить музеи, в том числе судостроения и судоремонта, имеющие в Эстонии большую историю.

Что ж, благое дело. Возможно, потомки по достоинству оценят его.

Несколько слов об авторе
Толстиков Ярослав Дмитриевич родился 26 января 1930 года в Подмосковье. Отец - врач-хирург, мать - профессиональный музыкант-пианист (дома имелось фортепьяно). По окончании в Магнитогорске средней школы поехал в совершенно неизвестный мне город на Неве - Ленинград (не в Москву, где жили родственники отца - три его родные сестры, не хотел их обременять своим присутствием; отец умер от туберкулеза в Магнитке в 1944 году), где поступил, выдержав жесткий конкурс, на инженерно-физический факультет Ленинградского кораблестроительного института. Окончил ВУЗ с отличием в 1954 году. И был направлен на работу в Таллинн. Гражданин Эстонии с октября 1992 года. 
Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран