Валентина Зайцева
Моя любовь — Эстония

Судьба семьи и мое детство
Я родилась в Казахстане недалеко от Кустаная в украинской семье. Мои предки перекочевали сюда во время Столыпинской реформы, так как тогда, в этих неплотно заселенных местах желающим давали землю. В Украине для большой семьи уже не хватало места, молодым было некуда идти, хутор ведь невозможно делить до бесконечности. Таким образом, переселившись в Казахстан заново начали на обширных землях свое хозяйство. Бабушка и дедушка были очень работящими людьми, и поэтому до революции у них все складывалось хорошо – причем только своими силами, никаких работников им не требовалось, посколько в семье было четверо взрослых детей (3 сына и дочь, которая вскорости вышла замуж и ушла в другую семью). Несмотря на это, во время коллективизации их объявили кулаками и выслали всей семьей, с тремья   сыновьями (один из них был мой отец) из Кустаная в пустую степь недалеко от Аральского моря. Даже в географии подобный ландшафт называют «голодная степь». Дедушка и бабушка не сидели сложа руки, они построили сразу себе «дом» из глины и соломы. Хлеба нельзя было нигде купить, для этого нужно было ехать на лошади очень далеко. Но на Аральском море работали рыбацкие артели. Мои предки расчистили и сумели красить здесьнюю землю, стали вырашивать зерно. Бабушка сумела соорудить «русскую» печь и стала печь для рыбаков хлеб, а они снабжали их рыбой и научили её вялить, солить впрок для зимы. Холодильников ещё не было ... Через два года у них уже были корова и две лошади. Этого хватило: нашлись завистливые люди, по чьей жалоб их сново объявили кулаками. Снова выгнали из своего дома – еще дальше в «голодную степь», где снова пришлось начинать всe на пустом месте. У бабушки план был уже готов: поставить печку и печь хлеб! Через год их объявили кулаками опять – теперь уже в третий раз!!! На сей раз – какая ирония судьбы – их хотели выслать назад в Кустанай, именно в ту деревню, из которой по наговору соседей выслали в первый раз. На это у моих предков лопнуло терпение, и они попросили, чтобы их поселили хотя бы в другую деревню. Это желание, чудесным образом, исполнили. И вот в 1934 году я появилась на свет в поселке Федоровка Кустанайской области.

Но и на новом месте не оставили моих бабушку и дедушку в покое. В 1938 году дедушку арестовали и, видимо, расстреляли, так как больше мы о нем никогда не слышали. Расстрел был в то время в случае статьи «без права переписки» совершенно верной мерой наказания. Дедушка же никогда не держал язык за зубами. Особенно, если осушил стаканчик, то всегда прямо говорил, что он думает о советской власти, и это стало для него роковым. 

В 1935 году моего отца призвали служить в армию. Направили его на Дальний Восток. Прослужив четыре года срочной службы, он остался в армии, закончил там курсы младщего офицерского состава. До 1951. года он прослужил на Дальнем Востоке, где в военных городкaх прошла и большая часть моего раннего детства ( там я закончила 7 классов). Зимой 1951 года отца перевели на новое место службы – в город Печоры, который находился на территории России, но по духу был ещё очень эстонским. 

Печоры
Я хорошо помню дорогу – сначала поездом из Владивостока до Москвы, а оттуда в Печоры. Приехали мы поездом до станции Печеры, где нас ожидал грузовая машина, чтобы отвести на съемную квартиру. Была зима и лесная снежная дорога произвела на меня глубокое впечатление. Больше всего поразили абсолютно круглые заснеженные деревья, растущие по сторонам дороги – это были липы, подстриженные характерным для Печор способом. Мне казалось, что такой красоты я не видела никогда в жизни! С деревьями в военном городке было плохо дело – они там не росли, рос только кустарник. Да и со снегом на Дальнем Востоке было по другому, там никогда снег не лежал на земле долго толстым пушистым слем. Мы жили в Печорах у реки, и когда весной начал таять снег, я любовалась бегущей с пригорков вниз талой водой. Ее веселое журчание осталось у меня в памяти на всю жизнь. А ещё поразил ледоход на речке. Треск льдин был как гром. 

Итак, с января 1952 года я стала ученицей 8 класса Печорской средней школы. С того времени у меня до сих пор сохранились две сердечные подруги: Мария Томинен и Теа Ванкер. То что Мария, или Муся, по национальности финка, я узнала немного позднее и была рада и горда за свою подругу, так как я была ( и остаюсь) в душе интернационалисткой, а общение с человеком другой национальности мне всегда представляется интересным и ценным. Вторая моя подруга Теа Ванкер была из смешанной русско-эстонской семьи, а училась в русском школе. Про своих подруг я рассказу ещё ниже. 

B  Печоры мы приехали довольно большой семьей: отец, мама, бабушка (мать моегo отца), брат и я. Да, я была не единственной, на кого Печоры произвел глубокое впечатление! Бабушка нашла здесь душевный покой и сказала моему отцу (своему сыну), что она, во всяком случае, отсюда больше никуда не поедет, даже если отца еще раз переведут, так как именно здесь в Печорах хочет она провести остаток жизни, здесь умереть и быть похороненной. И ей повезло, так как отца больше никуда не переводили, а 1954. году его отправили в отставку в связи с большим сокращением Армии во времена Хрущева. 

Вдобавок к прекрасной природе на Печоры своей духовностью влиял тамошний православный монастырь вместе с церковью. Бабушка не была фанатично верующей, на Дальнем Востоке я только один раз ходила с ней в церковь. Церковь находилась, конечно, не в военном городке, а в соседнем селе за 12 км (пришлось далеко ехать). Но она всю жизнь, через все выселения, хранила одну икону, которую дома прятали, например, за высокой спинкой кровати ... В Печорах бабушка начала ходить по праздникам в церковь. И там же в Печорах рассказала мне историю нашей семьи, когда мы вдвоем пололи огород. Она говорила о своих и своей семьи мучениях и о многом другом, что советская власть сделала со своими собственными людьми. Благодаря своей мудрой бабушке я очень рано стала лучше понимать многие вещи и поступки людей. 

На следующее, т. е. 1952 года, лето подружки пригласили меня в велосипедный поход по Эстонии. По дороге меня поразили развалины крепости Вастселинна, я впервые в жизни своими глазами увидела кусочек Средневековья, и это произвело на меня глубокое, завораживающее впечатление. Этим могу сказать, что крепость Вастселинна была моим первым впечатлением об Эстонии ... Сам по себе Выру со своими деревянными домами не выглядел чем-то доселе невиданным, но меня однако удивила чистота улиц, и, во-вторых, я удивлялась, глядя на стояших в длинных очередях людей, что в них никто не толкается и не бранится так, как я видела, проезжая мимо городов России. Для меня, кстати, очереди  вообще были одной из странных вещей, потому что в военных городках просто выдавались каждой семье на руки продукты на месяц, а в магазинах там в те годы почти ничего было купить свободно.

В 1954 году мы закончили Печорскую среднюю школу. Так как моим любимым предметом была история, я собиралась поступать в Псковский педагогическомий институт. Но тут случился в моей жизни решающий поворот, приведший меня навсегда в Эстонию. А именно, тогда по всему Советскому Союзу проходила кампания по освоению новых земель. Печорскую среднюю школу приехал один выпускник, который учился уже в Ленинграде. Он произнес «зажигательную» речь о том, как наша земля нуждается в сельхозспециалистах, чтобы обрабатывать землю и кормить народ хлебом и т. д. Будучи молодыми и наивными, мы просто загорелись энтузиазмом и решили с  подругой Теа идти изучать механизацию сельского хозяйствa. Мы узнали, что как раз в этом году в Тарту в Эстонской Сельскохозяйственной академии открывалась первая русская группа по специальности механизация сельского хозяйства, и отправились в Тарту ...

Студенческие годы в Тарту
В Тарту я влюбилась сразу, с первого взгляда! Уже само здание ЭСXА того времени производило сильное впечатление – солидный, старый дом, подлинный храм образования, настоящие старые аудитории … Даже в воздухе чувствовался особый дух достоинства ... Я ТАК хотела поступить! На механизацию принимали 50 эстонских и 50 русских студентов. В русской группе все вступительные экзамены можно было сдавать на русском языке. Однако, выяснилось, что в русской группе был конкурс 3 человека на место, в эстонской же группе желающих едва хватало на половину мест. Поэтому нам сказали, что кандидаты в русскую группу имеют возможность поступать и в эстонскую, если смогут сдать экзамен по эстонскому языку. Дело было в том, что в то время в ЭСXА желали поступить многие молодые эстонцы, получившие среднее образование на русском языке – дети высланных стали возвращаться из Сибири, много было и тех, кому война не дала возможности раньше получить образование ...
Моя деятельная и предприимчивая подруга Теа сумела убедить меня пойти на экзамен по эстонскому языку – на всякий случай, чтобы наверняка поступить. Так как конкурс был маленький, хватило бы и «тройки» ... Я вовлеклась в эту «авантюру», хотя с эстонским языком до этого практически не сталкивалась, если не считать разговоров эстонцев между собой, которые можно было услышать на рынке в Печорах. 
Первая часть экзамена по эстонскому языку состояла из диктанта. Я сидела в аудитории в окружении новых друзей-знакомых с эстонскими фамилиями. Мне дали громким шепотом совет: «ПИШИ ТАК, КАК СЛЫШИШЬ! Это тебе не английский язык ...» Опытный учитель обратил на это внимание, как и на то, что среди молодежи с эстонскими фамилиями находится одна девушка с русской фамилией, и велела мне сесть одной в последнем ряду, на «безопасное расстояние» от  возможных подсказчиков. Я до сих пор точно помню результат диктанта: из текстa в 153 словa я неправильно написала 23. После проверки работ преподаватель подозвал меня к себе и спросил, где и как я изучала эстонский язык. Я честно ответила, что не изучала. «Ну-ну, посмотрим-посмотрим», - сказал преподаватель и спросил : « Вы дейстивительно так сильно хотите поучиться?» «Да!» - ответила я совершенно откровенно от всего сердца. На это преподаватель вынесла свое решение: «За смелость и предприимчивость ставлю вам «три»!»
Это была только половина победы,  дальше следовала устная часть экзамена. Целую ночь все девочки в общежитии сидела со мной на кухне, чтобы преподать мне «интенсивный» курс эстонского языка. Я пыталась запомнить числительные до ста, основные формы глагола и окончания времен и также коротенький рассказ о себе ... Девушки не учились сами, чтобы научить меня эстонскому! На следующий день я пошла на экзамен, где другая преподавательница сразу спросила, учила ли я раньше эстонский язык. «Да – сегодня всю ночь» - снова правдиво ответила я и рассказала то, что мне удалось запомнить. Для сдачи экзамена я должна была перевести один текст с эстонского на русский язык. Текст был о пионерах в пионерском лагере, и рядом с ним была картинка. Я по картинке рассказала, что видела о детях, которые играли в мячь, плавали в реке итд. Наконец, преподавательница сказала: « Если вы так прилежно и дальше будете учиться, то, наверняка, справитесь!» - и поставила тоже «тройку». Так я стала студенткой эстонской группы ЭСXА.  Ходила первый семестр на лекции по всем правилам, а зимой открылась возможность перейти в русскую группу, что я и сделала. Изучение языка разумеется продолжилось: учебники были русские, а на лекциях объясняли и все соответствующие эстонские понятия; студенты тоже помогали друг другу на каждом шагу. 

На меня произвел впечатление эстонский обычай петь во время вечеринок – да еще так красиво! Вспоминается  один факт: в 1957 году мы с однокурсниками ехали в Казахстан (кстати, как раз недалеко от моего родного края  Кустаная) на помощь целине в уборке урожая. В одном маленьком российском городке поезд стоял долго, и мы все вышли из вагонов прогуляться. Вдруг эстонцы ( студенты из Таллинна и из Тарту) запели на перроне песню. Стихийно один за другой всего города сбежались люди, прошел слух, что «артисты приехали». На вокзале собралось большое количество слушателей, поезд не хотели отпускать ...
Помню также, как один наш студент, родители которого были сосланы в Норильск, и который поэтому жил у своей тетки в Печорах, играл на рояле в большом зале ЭСXА и пел песни на стихи Есенина ... Был 1954 год – это обстоятельство говорит само за себя. В Тарту, вообще, было все возможно – не громко и открыто, но мoжно. Рассказывали всяческие анекдоты, из рук в руки распространялись произведения официально запрещенных или подпольных авторов. Многие молодые, вернувшись из Сибири (у нас в общежитии почему-то особенно много было людей из Воркуты), рассказывали истинную правду о репрессиях и своем ужасном житье там ... 

Рождество в то время, конечно, было запрещено праздновать, но эстонские девушки все же делали это каждый год, а мы русские девушки им помогали в этом! Нужен был только один маленький «заговор» ... Наше общежитиe ЭСXА находилось в то время на ул. Юликооли 6, и там все вперемешку жили эстонские и русские девушки. Кто-нибудь из живущих в деревне эстонских девушек тайно и заранее привозил небольшую, примерно полметра длиной, елочку, которую до нужного времени прятали нa чердаке нашего общежития. В Сочельник елочку украшали в одной из комнат, куда после собирались все. Но студентов ходили контролировать. Помню, что за общежитиями в Рождество приглядывал проректор Хунт («Волк»). Пара студентов должна была все время стоять у двери на страже, к счастью там было широкое окно, из которого хорошо просматривалась улица Юликооли. Когда замечали проректора, бежали предупредить остальных : «Хунт идет, Хунт идет!» («Волк идет! Волк идет!»). Тогда быстро прятали елку и «инсценировали» свадьбу ( при помощи присутствующих парней). Такой план хорошо работал: мы ни разу не попались! И все это проделывали и русские, и эстонцы вместе.

Первую весенюю сессию помню тоже очень хорошо. Пришлось не спать много ночей, поскольку студенту всегда мало времени. Летние ночи в Тарту были незабываемо прекрасны: везде распространялся запах сирени, со стороны реки струился в город странный, густой и мягкий, сиреневатый туман, подобного которому я больше нигде не видела ... Да что там говорить, молодость всегда прекрасна, и я совсем не удивляюсь, что те, кто провели свои студенческие годы в Тарту, так горячо любят этот город.

Но и свою первую поездку в Таллинн я хорошо помню. На третьем курсе во время зимних каникул мы с подругами поехали в столицу, где могли переночевать у родителей одной однокурсницы. Только сойдя с поезда, я остановилась, завороженно глядя на прямо передо мной возвышающийся каменный холм Тоомпеа (который казался стеной какого-то диковинного древнего города), на старые дома на нем и поднимающихся по таинственным лестницам людей ... Я снова, как по волшебству, очутилась в Средневековье. Подругам пришлось толкнуть меня, чтобы я вообще пошла дальше ...
Монумент Сталину в то время еще стоял напротив Балтийского вокзала, но, интересно, что в тот раз я его совсем НЕ ВИДЕЛА, так  была поглощена рассматриванием Старого города!
Еще к первым впечатлениям от Таллинна несомненно относится  расстилающийся по старому городу и поражающий кофейный аромат ... И эти стильные кафе, где мы с подругами могли сидеть и беседовать часами, за одной чашкой кофе с булочкой ... Кофейный аромат – чего совсем нет в Таллинне сейчас – и старый город навсегда остались для меня символами Таллинна.

В заключении про свои студенческие годы могу сказать, что весь наш курс – и эстонцы, и русские – был невероятно дружным и сплоченным курсoм, все делали вместе, и учились, и веселились! С этого времени прошло теперь много лет, но мы все вместе всегда организовывали встречи выпускников. К сожалению многие уже «yшли», а другие состарелись! 

Первое место работы в Вока
По окончании ЭСXА меня распределили на работу молодым специалистом в РТС (ремонтно-техническая станция) в поселке Вока в Ида-Вирумаа. Точно помню, что я приехала туда со своим чемоданом 02.08.1959 года. Направилась в контору и представилась. Главный инженер смерил меня взглядом (я довольно маленького роста) и спросил: «Ну и какую работу вы можете выполнять? Что вы вообще умеете?» Во всяком случае, в РТС я стала инспектором по техническому надзору. Кстати, женщины приняли меня заметно теплее. Там же в конторе ко мне сразу подошла одна жизнерадостная, яркая женщина и воскликнула: «Ой, нам прислали русскую – теперь сможем учить русский язык!» Русский язык она хотела учить прежде всего потому, что их компания много путешестововала по Советскому Союзу ... В Вока мы с Эне стали соседями и являемся большими друзьями до сих пор! Вскоре после моего прибытия в Вока прошел большой деревенский праздник – костер, хоровое пение, танцы... Я не чувствовала себя там чужой и, в дальнейшем, уже замечательно общалась со всеми в Вока... Работая в Вока, я объездила на мотоцикле всю область Ида-Вирумаа – от Нарвы до Чудского озера, Онтика, Тойла, Тудулинна …
А теперь о подругах: Марии и Тее. 
Теа Ванкер после окончания ЭСХА получила направление в совхоз Миссо Выруского района. Там она проработала главным инженером совхоза целых 15 лет. Я побывала у неё в совхозе: там её очень любили, а механизаторы-мужчины уважали и боялись. Внешне она статная и обaятельная красавица. О ней писали даже во Всесоюзном журнале «Работница». Потом её перевели работать в Таллинн в отдел тракторного оборудования Республиканского комитета «Эстсельхозтехнина». Здесь мы с ней стали коллегами и проработали до пенсии в 1992. году.
Мария Томинен (по мужу Ефимова) попала работать на Тартуский литейно-механический завод в литейный цех. Поскольку наших полученных в академий знаний по металлургий было очень и очень недостаточно, Мария поступила на заочное отделение в Брянский институт металлургии, которое успешно закончила. Всю свою трудовую жизнь Мария работает (до сих пор!) металлургом в Тарту. Таких специалистов-литейщиков у наc в Эстонии нет. 
Мои школьные подруги - это моя любовь и гордость!

В Таллинн ...
В 1960 году, работая в Вока познакомилась с Зайцевым Василиeм, вышла замуж и переехала жить к мужу в Таллинн. Работу мне предположили в министерстве Сельского хозяйства в отделе оборудования для животноводческих ферм. Моя специальность была связана с внедрением новой техники для ферм и, в связи с этим, я объехала всю Эстонию. Всегда, когда были улажены рабочие дела, я с удовольствием знакомилась с местными жителями и достопримечательностями. Об этих замечательных встречах и впечатлениях можно было бы рассказать множество истории, но это отдельная история. Bспоминаются сказочно прекрасные озера Рыуге, Сааремааские красоты и многое другое ...

В 1961. году из Минсельхоза выделили отдела занимающиеся снабжением техникой, машинами, стройматериалами и др. Назвали этy новую организацию Государственный комитет „Эстсельхозтехника“. Мы сокращенно между собой называли - „Cельхозтехника“. У нас был замечательный коллектив, в котором работало много интересных и эрудированных людей. У нас хорошо ладилась работа, в том числе и в отношении языка. Хотя по закону мы могли посылать официальные письма на русском языке, наш председатель (в ранге министра) Александр Метте (умный, эрудированный, порядочный, нахoдчивый руководитель) учил нас такой премудрости: «На селе далеко не все умеют читать и даже говорить по-русски. Поэтому находите способ все письма, инструкции и прочее посылать только на эстонском. А в Москву и другие города, где у нас заводы-поcтавщики, ясное дело - по-русски.» Вот мы и помогали друг-другу, переводили тексты на нужный язык ... 

Становление независимостьи Эстонии
Когда в конце 1980-х годов в обществе начались разнообразные движения, я была уверена, что Эстония должна найти свой путь, но ни кто не мог предвидеть того, что независимость придет так быстро. Среди моих друзей и знакомых нашлись сторонники и Народного фронта, и Интердвижения, и Эстонского Конгресса – вся шкала общества от и до. На работе возникaли споры, а я, как заведующая отделом, старалась поддерживать мир и равновесие,  подчеркивала, что независимо от того, что будет, работу нужно все же сделать, и не как-нибудь, а хорошо. 20 августа 1991 года положение было действительно тревожным, никто из нас не спал ночью. Кроме того, наше рабочее место находилось в центре Таллинна. Одна коллега сказала мне со слезами на глазах: «Ваши идут! А что будет с моими детьми?!» Я ответила, что все мы в одиноковoм положении, все мы одинаково беспокоимся за будущее своих детей, но я все же надеюсь и верю, что танки постоят и вскоре уйдут. Так и случилось, к счастью, без кровопролития.

В мoей семье не возникло ни малейших колебаний: мы долго живем в Эстонии, здесь наш дом, и мы отсюда никуда не уeдим. Заранее заполнили анкеты, чтобы получить гражданство по нулевому варианту, но когда этот вариант не прошел, сдали все необходимые экзамены. Все знали язык, поэтому сдача экзаменов не была чем-то выше наших сил. Поясню: моя семья это муж, дочь Ольга, её муж Эдуард и двое прекрасных внуков Костя (27 лет) и Юлия (25 лет). Они уже закончили ТТУ, оба учились на эстонском языке. Кроме эстонского языка дети знают ещё по 2 иностранных языках. 
A на экзамене на гражданство мне повезло с билетом: я должна была говорить по теме «Что я знаю об Эстонии?» Лучшего вопроса нельзя было пожелать!      
Даже экзаменующие женщины (комиссия) были удивлены моими знаниями географии Эстонии. Спасибо командировкам! 
Наша Эстония прекрасна и русские её любят не меньше эстонцев!

    
  

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран