ГОЛЬДРИНА ВЕРА
«Самая большая роскошь для человека – общение!» (Сент-Экзепери) 
 Родилась и до 17 лет жила в посёлке Правдинске Горьковской области. Родители – инженерно-технические работники. Отец после окончания Лесотехнической Академии в 1936 году получил распределение в леспромхоз в Московской области. Уже осенью отца обвинили во вредительстве (сломался трактор), арестовали, а маму не только уволили с работы, но и жилья лишили. Мама уехала к своим родителям в Правдинск, где я и родилась 12 июля 1937 г. Росла хилым, болезненным ребёнком, от уроков физкультуры меня освобождали по медицинским справкам 10 лет в школе и 5 лет в институте, а я, глупая, радовалась. Училась хорошо, читать научилась с 5 лет и очень хотела учить малышей, но из-за своей слабохарактерности в массовой школе я бы просто погибла. Выбрать свою будущую специальность помог семинар для вожатых – нас разместили в Горьковской школе для слепых детей и рассказы их о своих учителях потрясли меня до глубины души. Решено: поступаю на дефектологический факультет! В 1954 г. во всём Союзе было три пед.вуза  с такими факультетами: в Москве, Ленинграде и Киеве. В Москве надо было не  4, а 5 вступительных экзаменов сдавать, в Ленинград  из-за слабого здоровья мама запрещала ехать, по-этому послала документы в Киев. Весь июль ждала ответа, а приехав на место, узнала, что и приём и обучение только на украинском языке. Успела 31 июля (последний срок) сдать документы в Ленинградский Государственный Педагогический институт им. Герцена, осилила и конкурс 19 человек на место, но комиссия не пропустила меня на тифлоотделение (набирали группу из 30 человек), предложили учиться на сурдоотделении  (глухие и тугоухие дети). «Вам придётся проверять ежедневно десятки тетрадей, написанных по системе Брайля, зрение совсем испортите, у вас уже очки (-1,5), а пальцами зрячий человек читать не научится.» Мои возражения: «Глухие дети – злые», комиссия отмела решительно: «Начнёте их учить и увидите, что и глухие очень благодарные ученики».           
После окончания ВУЗа в 1959 г. получила диплом учителя русского языка и литературы в массовой школе и преподавателя школы глухих и тугоухих и свободное распределение по месту работы мужа,  а он, закончив институт физкультуры и спорта им. Лесгафта, жил и работал в Новгороде. Работы было много, а жильё – койка в Доме Колхозника и никаких надежд на получение своей комнаты. Прошло 1,5 года в разъездах по стране—Украина, Горький (к родителям), но там, где можно было жить, не было нужной работы. В стране в эти годы был дефицит жилья. Настоящим чудом оказалось приглашение на работу в качестве тренера ДСШ (Детская Спортивная Школа) при ДСО (Добровольное Спортивное Общество) Сланцехимического завода (он же п/я 22) в город Силламяэ, который в документах назывался Нарва-1. Вызвал мужа его бывший тренер П.П. Коршун, который возглавлял ДСО в те годы. Приехали мы в Эстонию в начале января 1961 и нас ждала первая в нашей семейной жизни отдельная однокомнатная квартира в новом доме!!!! 

Об Эстонии ничего подробно не знала, но ощущения, что едем в «чужой монастырь» не было, тaк кaк верила, что Советский Союз—это одно государство из добровольно соединившихся республик. Первые месяцы в Силламяэ провела в состоянии эйфории: беременность переносила прекрасно и обживание семейного гнезда было счастьем, и на работу меня приняли сразу (выбрала из трёх предложенных самую простую – мне скоро в декретный отпуск.)  Первые впечатления об Эстонии – еду в автобусе в Кохтлa-Ярве, наблюдаю за двумя школьниками в форменных фуражках. Автобус приближается к остановке в лесу и мальчики встают. «Неужели в лесу живут?» Оказывался, воспитанные дети увидели в окно ожидавшую автобус женщину и поднялись со своих мест заранее, уступая ей место. С уважением и удивлением подумала о том, как правильно здесь воспитывают детей. В первый  приезд в Таллинн было ощущение настоящей заграницы – красота древнего города, непонятная речь, экзотические кафе – полная иллюзия, что я попала за «железный занавес». Первое посещение настоящего хутора недалеко от Силламяэ – поразила бедность, почти нищета обстановки и единственное украшение-тканые половички на полу. Вода из колодца, дрова самим пилить, рубить. Так же трудно и в русских деревнях народ жил.  Весной 1961 г. поразила и на всю жизнь запомнилась хозяйка (не хочется продавщицей её называть) книжного магазина в Усть-Нарве. На звон дверного колокольчика (который тоже для меня в новинку был) вышла навстречу пожилая улыбчивая женщина, очень приветливо беседовала со мной, расспрашивала как добрую приятельницу и хотя по-русски она говорила с трудом, но какой родной душой она мне показалась!  Наверное, мне очень повезло, что столько доброжелательных, умелых, талантливых, увлечённых эстонцев я встретила сразу в первые же годы приезда в Эстонию... Хочется написать подробнее хотя бы о нескольких, чтобы выразить свою признательность, уважение и любовь.

Более 25 лет, до преждевременной смерти  её в декабре 1991 г., дружили мы с Линдой К. И жили рядом и работали в одной организации и вместе выбраны были культоргами медико-санитарного отдела, в котором трудилось более 500 человек. В своём отделении Линду уважали и обожали коллеги и пациенты, она умела быть строгой и требовательной, но каждую из своих «девочек» любила, знала все их проблемы, переживала за них. По-русски она говорила практически без акцента, вела бесплатно кружок по изучению эстонского языка, литературы, исскуства. Когда проводились экскурсии по Эстонии, Линда предлагала весь маршрут разделить на этапы и в роли гидов выступали сами участники поездки; многие готовились ответственно и получалось интересно и весело. Благодаря Линде я  присутствовала на летних лагерях коллекционеров экслибриса – вот уж где было погружение в язык! Незабываемый клуб книголюбов «Душевное лекарство» – такое название позаимствовали у библиотеки Рамзеса II – оно нравилось медикам.  В уставе клуба значилось:  «Членом клуба может быть каждый, кто:  1. Разделяет убеждение Дени Дидро: « Люди перестают мыслить, когда перестают читать»  2. Согласен с Полем Лафаргом: «Книги – духовный инструмент, а не предмет роскоши»  3. Чувствует, как Сент-Экзепери: «Самая большая роскошь для человека – общение!» 
Все поездки бывали безаварийными, если за рулем автобуса был Хейно П.  С ним не страшны были любые трудности, он и палатку поставить и костер разжечь – все делал спокойно, основательно, с улыбкой.  Когда  начались театральные поездки в Ленинград (абонементы в театр оперы и балета и в филармонию), мы верили в Хейно как гаранта удачной поездки. С января 1963 года я тридцать лет работала в детской поликлинике логопедом, и ещё 10 лет в детском саду . Все эти годы на работу шла с радостью  «Был  рядом муж, не вышедший в мужья и дети – настоящие товарищи».  Муж, фанатично преданный своей  «королеве» – легкой атлетике, звание заслуженного  тренера Эстонии  удостоился, и двух сыновей хороших без него бы я не сумела воспитать, так что и в семейной жизни считала себя счастливой.  До сих пор поддерживаю связь с двумя институтскими подругами в С. Петербурге, а родни в России не осталось.      

Проект поддерживают Европейский Союз, Министерство Културы, Фонд интеграции и миграции  "Наши люди", Европейский фонд интеграции граждан третьих стран