Людмила Ивановна Алексеева
Пожелаю всем терпимости друг к другу
 
1.    Я родилась в 1938 году в поселке Сиверский, Гатчинского района, Ленинградской области в семье вдовцов (у папы 4 детей, у мамы – моя сестра). Маме было 38, а папе – 57 лет. Она - повар, он – печник. С нами в это время был один брат ( он потом ушел в партизанский отряд). Ничего не помню.
2.    Чтобы население не помогало партизанам, немцы вывозили эшелонами. Разрешали кое-что взять. У мамы была ручная швейная машинка «Зингер», посуда и даже стол. Везли в Клоога. Но в Тапа был затор поездов. Стали рассылать в разные стороны, нас – в Тарту. Справка из архива Эстонии: «интернированы на улицу Нарва маанте». Номера дома не было. А это был песчаный карьер справа по дороге в парк Раади. Жили в бараке. Взрослые грузили песок на автомобили, чтобы гасить после взрывов. Помню, как засыпало 6 – 7 человек насмерть. Охраняли СС из поляков. На 1-2 часа давали увольнительную в город. Мы ходили с мамой в церковь на ул. Магазини через мост около ботанического сада. Потом взрослых отделилии послали в Курляндский котел строить оборонительные сооружения. Сестра 18-ти лет пыталась убежать, но стреляли мимо уха, поймали. В августе 1944 года Красная армия наступала, охрана разбежалась. Мы пошли навстречу в сторону Нарвы. Дошли до 18 километра, свернули в сторону. Немецкая машина ехала, поросенок упал. Хозяин хутора, его жена и мама донесли тушу, разделали и пожарили. У хозяев один сын был у красных, один – у немцев. Услышали, что граница в Россию закрыта. Вернулись в Тарту, мясо взяли с собой. Еще долго  лакомились хлебом и жареным мясом. В лагере лебеду не ели, очистки картофельные, вроде, были. Нашли крышу  по Нарва маанте в доме номер 167. Мама – крестьянка, мастер на все руки. Она сделала ремонт. Соседи – эстонцы помогли кухонной утварью. Мама – вепс, язык понимала, как-то объяснялась.  Работала на кухне,  в военной части в столовой, картошку чистила. Мы с мамой работали по хуторам . Недалеко от дома сажали огород. Вернулись папа с сестрой. Папа работал истопником в столовой военной части.  Потом оба были дворниками в домоуправлении. Со столовой давали помои, завели корову, кур, поросенка. Потом вместо коровы завели коз, кроликов. Всегда солдат ставили на постой. Потом офицеров в квартиранты определяли.
3.    В 1946 году, как только открыли границы, мама съездила в Сиверскую узнать, как вернуться. Но квартира занята, архивы сожжены, свидетелей нет. Да и могли посадить за оккупацию. Мама – очень мудрая женщина. Жилье предлагали, в том числе и частные дома. Но мама сказала, что любая власть вернет частникам. Поэтому искала муниципальное жилье. Нам подсказали найти жену хозяина дома №167. Дом был конторой (магазин напротив), и внем жила обслуга. Во дворе – склад химикатов, сараи, прачечная. Хозяйка жила на улице Алксандри, сказала, что хозяин с новой женой убежал в Америку. Можем жить. В 1955 году был сделан капитальный ремонт, поставили во дворе колонку с водой.
4.    Ничего не слышала, мне было 5 лет.
5.    Нечего ответить, мне было 5 лет.
6.    Помню, что в эшелоне немец все говорил «Kleine». Мама говорила, что хотел взять в Германию, но у меня была золотуха. Испугался.
7.    Учиться пошла в 7 лет, в 1945 году. Была вторая смена. Школа на улице Лина. Первая смена – эстонцы. Ходила пешком, короткими дорогами. Один раз за мной и подругой гнался мужчина из красного кирпичного дома по ул. Туру ( только в 2010 г. его снесли – между спортшколой и гостиницей «Тарту») до церкви Пеэтри. Потом выяснилось, что в доме варили кобасу из человечины. Больше мы по Туру не ходили. В 1949 году открыли русскую среднюю школу на Рийя 27. Русских детей прибавлялось, по пропискам определяли в 8-ю и в 9-ю начальные школы. Я  с 5-7 класс училась в 9-ой школе, что против почты была, и опять, русские – во вторую смену. Потом открыли русскую школу на улю Пуйестеэ, рядом с домом, но я шла классом вперед ( мне в восьмой, а там только 7-ой класс был). В 1955 году школу закончила. Счастливое детство, кружки, секции – все бесплатно. Соревнования классами, школами, поездки по Эстонии. Я занималась волейболом, баскетболом, футболом и хоккеем( в последних – все на воротах – худенькой не была), гимнастикой. Катки тоже были бесплатные – и на теннисной площадке, и в пединституте, и на ул. Уюла и Хаава, и около школы. Некогда было курить, пить, наркоманить, как сейчас.  Мы дружили с эстонцами во дворах, в секциях. А футбол на стадионе Тамме! А песенные праздники! А день железнодорожника!
8.    Эстонскому научилась во дворе. Я пальцем в грудь «Что это?», а эстонцы мне «Mis see on?». В школе были уроки эстонского через год, и что они дали?
9.    После школы поступала в университет, но не прошла. Стала искать работу. Но взяли в канцелярию, в тюрьму № 3. Научилась печатать, вела учет документов, переводила. При приеме проверяли мое знание эстонского. Капитан сидел передо мной, задавал вопросы, кивал головой. Уже потом сотрудница рассказывала, что она стояла за мной и давала знак капитану. Проработала я до августа 1956 года, когда поступила в железнодорожный техникум на специальность «Эксплуатация». В 1958 году вышла замуж за студента техникума. Его взяли в армию. Я закончила в 1959 году в феврале. Комсомолка-патриотка попросилась еще с тремя работать в Пермь. Оттуда во время отпусков ездила к мужу в Рыбинск, в Торжок, к родителям в Тарту. После общежития дали мне комнату 13 метров в семейном общежитии. Снабжение было очень плохое – гонялись за маслом, кониной. Выручала столовая депо – очень хорошо готовили. Пироги научилась печь, пельмени делать. На 16 комнат одна кухня, 8 плит, но ссор не было. Туалет один, душа не было. В октябре 1961 года мы вернулись с мужем в Тарту. Но предложили мужу ездить в Валгу, мне - в товарную контору. Опять ночью работать по 12 часов. Не захотели, устроились на завод Контрольной аппаратуры: он – учеником токаря, я – контролером ОТК. Я была профгруппоргом. Родила дочь в 1967 году, перешла работать в сборочный цех техником по инструменту. Так до пенсии 32 года и проработала. С 1962 года стала работать внештатным агентом Госстраха на заводе (завод военный, и от Госстраха других не пропускали), работала 30 лет. Муж пошел работать на стройку за квартиру, и в 1969 году мы получили двухкомнатную квартиру в районе Анне. Муж умер в 1983 г., сын пришел из армии, пошел учиться в ЭСХА и закончил с красным дипломом. ЭСХА подготавливал его в аспирантуру, но с возвратом Эстонии русские преподаватели не понадобились. Дочь закончила Таллиннский пединститут на воспитателя детского сада. Сдала на гражданство. В 1993 году я вышла на пенсию в 55 лет. Помогала дочери растить двух внучек. Сын женился на ленинградке и стал жить там. Я занялась на даче строительством домика и жила там с апреля по ноябрь. Летом внучки со мной. 
В 1976 году сын заканчивал вечернюю музыкальную школу, дочь стала учиться. Но это было дорого. Я организовала письмо на съезд композиторов, обосновав желание родителей научить детей музыке, но дешевле. Тарту – второй город в Эстонии, а школа была одна. Собрала подписи родителей, женсовета, профкома и парткома и послала заказным письмом. И школу дали! Уже 35 лет она работает как 2 - ая музыкальная школа в Тарту.
На даче избрали меня секретаршей-казначеем. Навела порядок в учете, оплате. Но дочь переехала в Кохтла-Ярве, смысла держать дачу не было, да и здоровье подкачало. 
Работала уборщицей-кассиром  туалета на рынке Анне. А в 2001 году меня избрали председателем квартирного товарищества в нашем доме. 7 подъездов, 5 этажей, хозяйство в развале. Очень хорошие активисты были. Дом привели в порядок, одни грамоты от LV ( горуправы) и KÜ Liit (Cоюза квартирных товариществ). Здоровья не стало, ушла по собственному желанию в 2009 году. Но не отошла от проблем дома – где меня спросят, где я посоветую. Активно откликаюсь по телефону или письменно на публикации в газетах. Организовала 4 встречи выпускников по техникуму в 1979 (57 человек), 1984, 1989, 2009 (потом по 20 человек) и в 2005 году встречу выпускников своего класса Пушкинской гимназии, когда собирали 4 класса вместе. Потерянные годами связи очень трудно найти за пределами Эстонии. Везде защита личности. А найти нужно было около 30 человек. За это техникумовские зовут меня «наша мамка».
18.     Пожелаю всем терпимости друг к другу: эстонцам не считать себя голубой кровью, а русских оккупантами. Всем помнить с Советского времени все хорошее только. Русским – уважать самостоятельность Эстонии. Всем не смотреть на политиков и их грязные игры. Самое главное – организовать рабочие места. Без них все беды.

Toetavad: Euroopa Liit, Kultuuriministeerium, Integratsiooni Ja Migratsiooni Sihtasutus Meie Inimesed, 
Euroopa Liidu Kolmandate Riikide  Kodanike Integreerimise Fond